Фантом памяти

Однако после четвертого сеанса, уже стоя в дверях, Елена сказала:

- Тело ваше мы более или менее привели в порядок. Но душа у вас продолжает болеть. Вам нужно разобраться с тем, что с вами произошло в восемь лет. Это в вас до сих пор сидит и пустило такие глубокие корни, что вы не можете нормально жить.

Я похолодел. Возникло странное чувство нереальности и одновременно совершенно реального пребывания в страшной сказке.

- А по-моему, я живу совершенно нормально, - искусственно бодрым голосом заявил я. - Вы меня полечили, за что я вам бесконечно благодарен, и теперь у меня все в полном порядке.

- Андрей Михайлович, - в ее интонациях появилась незнакомая мне доселе жесткость, - один из смертных грехов - это грех лжи. Не в том смысле, что вы обманываете других, это сколько угодно. А в том, что вы не хотите говорить правду самому себе. У вас не все в порядке, и живете вы не нормально. Перестаньте обманывать себя. Вы боитесь оказаться униженным и отвергнутым. Подумайте об этом. Если захотите, чтобы я вам помогла, - телефон вы знаете. Всего доброго.

Она ушла, а я еще долго сидел в холле на диванчике, ошалевший от услышанного. В восемь лет... Откуда она узнала? Тридцать шесть лет прошло, и я никогда никому не рассказывал об этом, но я и никогда об этом не забывал."

"Весь следующий день я промаялся, пытаясь то работать, то что-то сделать на участке. И к вечеру не выдержал и позвонил Елене.

На этот раз она пришла не сразу, я прождал ее почти полчаса.

- Послушайте, - начал я с места в карьер, - я не собираюсь перед вами исповедоваться и изливать душу. Чего я боюсь - это мое личное дело, и делиться с вами я не намерен. Но я был бы вам очень признателен, если бы вы объяснили мне, как узнали про тот случай, когда мне было восемь лет. Меня интересует только это.

Я говорил, неотрывно глядя в ее лицо, произносил заранее заготовленные слова и с каждой секундой все отчетливее понимал, что я сейчас ей все расскажу. Мне это нужно. И это не принесет мне никакого вреда, потому что она умна и поймет все Правильно, и не станет меня осуждать, упрекать, объяснять, что я был не прав. Она просто выслушает и поймет.

Так в мою жизнь вошла Елена...

И точно так же она вошла в нее второй раз, уже сейчас, когда я снова попал в ту ситуацию, которую она назвала экзистенциальной. Снова пьяные ублюдки, ищущие, кого бы обобрать и избить. И снова острое и четкое понимание того, что меня сейчас могут убить. А если не убить, то, во всяком случае, унизить, заставить испытать такую душевную боль, что лучше бы умереть сразу.

- Почему ты ничего не сказала мне? - спрашивал я, не переставая обнимать ее, словно боялся, что ее снова отнимут у меня. - Ты видела меня каждый день, ты сидела со мной за одним столом, ты все знала и молчала.