Фантастика

От этого мерцающего, неуловимого взгляда Роб задымился, как подбитый истребитель, и завалился в штопор.

Сначала раззадорился, всё пытался исхитриться и подслушать ее внутренний голос, чуть шею себе не свернул. А когда понял, что случай безнадежный, не прорвешься, впервые в жизни стал ухаживать по-честному, без подглядывания и жульничества. Самое поразительное – получилось! Черт знает, чем пробил Роб прекрасную русалку, но, видно, нашла она в нем что-то, углядела сквозь свои уникальные ресницы.

Когда он шел от нее после первой ночи, ощущал себя по-настоящему счастливым. Нашлась девушка, которая полюбила его не из-за Дара. И какая девушка! А в душу ей я заглянуть еще успею, будет случай, сказал он себе в то утро.

И ошибся.

Со временем выяснилось, что Инна не только на людей, но и на предметы прямо никогда не смотрит. Лишь украдкой и сквозь ресницы. То ли у нее сильное периферийное зрение, то ли дефицит любопытства.

Подолгу и в упор она смотрела только на себя. Могла часа два просидеть перед зеркалом, накладывая косметику или возясь со своими чудесными волосами. Иногда распустит по плечам, иногда сплетет в косу, иногда по-старомодному взобьет кверху – ей шла любая прическа.

Мужики на улице оборачивались Инне вслед, и лица при этом у них приобретали одинаковое жадное выражение, но Роберт жену не ревновал. Он-то знал, что мужчины ее совсем не интересуют. Она их просто не замечает.

Эта Спящая Красавица живет в собственном мире, куда никому доступа нет. Но при этом и наблюдательна, и практична, и очень неглупа. Как всё это в ней сочетается – бог весть.

Через какое-то время Роберт оставил попытки подловить ее взгляд. Потому что запал на нее по-настоящему. Наверно, на всю жизнь.

Пусть будет на свете женщина, самая главная из всех, которая останется для него тайной. Ведь разгадать тайну – это значит ее убить. Кого ты этим накажешь? В первую очередь самого себя.

Во-первых, это глупо. Во-вторых, нечестно. А в-третьих, положа руку на сердце, разве мы хотим знать, что на самом деле думают близкие люди? Достаточно вспомнить давний эксперимент с мамхеном…

Лишь изредка Роберт позволял себе подглядеть через замочную скважину в подводное царство своей русалки, и то в совершенно определенный момент – сразу после оргазма, который случался у Инны очень редко. В такую минуту, чувствуя себя героем, он нежно, как бы лаская, слегка раздвигал ей пальцами веки. Глаза жены, наполненные сытым блеском, послушно зажигались кошачьими огоньками, но всякий раз Роберт слышал одно и то же: «Как хорошо, как же хорошо, м-м-м, хорошо, ай да кролик».

Когда в первый раз понял, что это он – «кролик», обиделся. В лицо она его никогда так не называла. Но, подумав, остыл. Мало ли какие у кого с самим собой игры.