Фантастика

Звонии, Вась, пускааай гавриилу из техниического присылаают.

Дронов сорвался с места. Охранника, что стоял под лестницей, двинул кулаком по затылку – только череп хрустнул. Из-под Семеныча выдернул лестницу, и пока тот плавно падал на землю, наведался к будке, вырубил газетного читателя хорошим ударом в переносицу – минимум часов на несколько, а то и навсегда.

Туда, обратно – секунды две прошло. Семеныч успел и грохнуться, и охнуть, и даже до подмышки дотянуться. Но пушку достать, конечно, не сшустрил. Сергей уже у стены был, впечатал последнему охраннику каблуком в висок.

И, не теряя времени, дунул к крыльцу, из Режима пока выходить не стал.

Это и спасло ему жизнь.

Когда Дронов влетел в маленький вестибюль, первое что увидел – шеренгу мониторов сбоку над стойкой. Семь из них показывали прилегающие переулки и двор, один был покрыт мелкой рябью, а в том, что располагался поверху, виднелась дорожка до ворот и по ней, еле переставляя ноги, бежал Дарновский. Это бы ладно, но за стойкой стоял коротко стриженый мужик в костюме и при галстуке. В левой руке он держал телефонную трубку, в правой – автоматический «стечкин», точь-в-точь такой же, какой умник подобрал в лесу.

– Стояать! – приказал охранник (вот урод Дарновский – «трое, трое»), и стоило Сергею чуть шевельнуться, бабахнул очередью.

Дронов едва успел присесть. Второй раз в жизни в него шмаляли из пушки почти в упор, но нынешний стрелок был сильно ловчей тогдашнего бандюгана, да и волына у него была посерьезней.

Как петрушка, запрыгал Сергей по неширокому помещению, думая не о том, как достать охранника – ноги бы унести. Скакнул на подоконник, оттуда, перевернувшись через голову, к вешалке, потом к зеркалу.

Короткие, хищные очереди совсем чуть-чуть не поспевали за ним. Разнесли в щепы подоконник. Отрекошетили от окна (стекло там оказалось хитрое, непробиваемое). Расфигачили зеркало.

– Та-та-та, – присоединился к стрекочущемуся голосу «стечкина» второй, точно такой же.

Охранника отбросило к столу, пальба прекратилась.

В дверях стоял Дарновский, очень бледный, с пистолетом в руке. При себе, выходит, держал, а не сказал товарищу.

– Ты, Штирлиц хренов! – рявкнул на него Сергей. – Говорил, трое! Меня из-за тебя чуть на замочили!

– Ааа? – не разобрал его быстрой речи напарник, но сам проблеял про то же. – Нее пойумуу, откууда еще одиин взяялся. Моожеет, четвеертыый ноочью сменяаетсяа? Лаадно, плеваать. Живеей!

Дронов и сам понимал, что пошевеливаться надо, а то лысый начальник или та крашеная девка, про которых говорил Дарновский, наверняка уже за телефон схватились – после такой канонады.

Насчет девки он, однако, ошибся. В коридоре, за первым же поворотом, налетел на нее. Очкастая, в белом халате, рот разинут, глаза выпучены. Застыла и стоит.