Фантастика

То есть, она, разумеется, всегда была тиха, но сейчас сидела не поднимая глаз, и ее мыслей Роберт не слышал.

Но вот стол был накрыт.

Дарновский хотел открыть бутылку и вдруг почувствовал – это лишнее. Всё произойдет прямо сейчас, без дурацкого ритуала с непременным питьем французской газировки.

Волновался он ужасно, но по-правильному волновался, как надо. И у Анны на скулах выступил румянец, это был отличный симптом.

Отставив бутылку, Роберт шагнул к ней, взял за руки, потянул со стула и принялся целовать маленькую кисть. Пальцы слабо шевелились в ответ, но и только.

На помощь пришло платье, словно в благодарность за потраченные деньги.

Бретелька плавно, сама собой, соскользнула вбок, полностью обнажив острое плечо. Роберт так и впился в него глазами.

Дело было не в беззащитной обнаженности. Ему случалось видеть и более интимные части ее тела – Анна стыдливостью не отличалась. Как и Инна, она спала голой, и когда Роберт утром приходил ее будить, ему не раз приходилось натягивать на нее сползшее одеяло. При этом он не испытывал ничего кроме нежности и восхищения перед красотой ее гибкого, тонкого тела. А один раз, еще зимой, они так намерзлись в парке, что Анна затащила его принимать горячую ванну вдвоем. И тоже ничего – было просто весело. Плескались, как дети в лягушатнике.

Но сейчас он смотрел на ее обнаженное плечо, всего лишь плечо – и не мог ни вдохнуть, не выдохнуть.

С усилием поднял глаза и сказал всё то, что собирался – гораздо лучше, чем это проговорилось бы словами.

Взгляд Анны потемнел. Роберт услышал: «Да, конечно, да – если ты так…» В этой недосказанности, вернее недомысленности присутствовало именно что многоточие, в котором он уловил некое ожидание, причем не радостное, а тревожное.

Но это остановить его не могло.

Он сделал то, ради чего и было выбрано платье чудесного покроя: расстегнул две молнии на боках, спустил бретельку со второго плеча – и белый шелк сам собой соскользнул вниз.

Тут до Роберта дошло, зачем нужны были все эти долгие месяцы платоники. Чтобы страсть, как перекрытая река, набрала мощь, забурлила и прорвав дамбу, разлилась до самого горизонта.

Сейчас у них всё будет так, как ни у кого никогда еще не бывало – это он знал твердо.

Дрожащими руками он рвал рубашку через голову, сыпались пуговицы. Анна стояла перед ним, опустив руки. Глаза ее были закрыты.

Именно в этот момент раздался звонок в дверь.

– Черт с ним, – вслух пробормотал Роберт. – Ошибка. Все равно. Наплевать.

Но глаза Анны открылись, и он услышал: «Вот оно».

«Что оно? Не обращай внимания. Позвонят и перестанут».

«Не перестанут. Нужно открыть».

«Да зачем?»

«Он все равно войдет».

«Кто?»

Звонки и в самом деле не умолкали, к ним прибавился стук, да еще какой.