Фанера Милосская

Может, к послушанию ее обязывали ласты? Но я теперь знала, на что способно кроткое с виду сумчатое, и изо всех сил сжимала кожаный поводок. Меньше всего мне сейчас хотелось встретить соседей. Почти половина жильцов и так считает Романовых слегка долбанутыми – двое детей и шесть собак! А если увидят меня вместе с кенгуру, разговоров не оберешься. Станут бегать в гости, рассматривать Зему, охать, ахать, фотографироваться с экзотической жиличкой.

Во дворе, по счастью, никого не оказалось. Мамаши увели детей обедать, пенсионерки сели смотреть сериалы, остальные еще не вернулись с работы.

Быстрее лани я пересекла двор, заставленный лавочками, влетела в подъезд, вскочила в лифт…

– Эй, погодьте, – загремело от входной двери.

Я застонала и нажала на кнопку, но тут в кабину всунулась нога, следом в узкое пространство втиснулся Костя Якобинец.

– Здорово, Лампа! – гаркнул он, распространяя, как всегда, густой запах алкоголя.

Стараясь не дышать, я кивнула.

– И вам привет, – вежливо заявил алкоголик, обращаясь к Земе.

Кенгуру оглушительно чихнула. Якобинец вздрогнул и повторил:

Как все алкоголики, Константин подвержен резкой смене настроения, а оно сильно зависит от количества залитого внутрь спиртного. Приняв на грудь два стакана, Якобинец становится мил, начинает обожать весь свет и готов исполнить любые ваши просьбы. Кстати, Костя рукастый, он умеет практически все: от починки электропроводки до переборки автомобильного мотора. Нет бы ему стиснуть зубы и остановиться, не пить третью дозу! Только у Якобинца отсутствует сила воли, поэтому он продолжает банкет и переходит в состояние агрессии, потому и затевает драки, скандалы.

– Че она молчит? – злился Костя, близоруко щурясь. – Эй, Лизка, со старшими надо здороваться!

Я опустила глаза. Надеюсь, Лизавета никогда не узнает, с кем ее перепутал Якобинец. В лифте, правда, горит экономно-тусклая лампочка, и Константин, как обычно, под градусом, но все равно ведь обидно.

– Здравствуй! – продолжал орать Костя. – Лизка!

– Это не девочка. – Я решила успокоить пьяного идиота.

– Так в платье одета, – икнул Якобинец.

Хороший аргумент, если учесть, что из-под ситцевого подола торчат две темно-коричневые лапы, обутые в ласты!

– Отстань, – велела я.

– Нет, пусть поздоровкается, – налился багрянцем алкоголик.

– Почему? – не отставал Костя.

– Глухонемая, – коротко ответила я.

Якобинец заморгал, потом неожиданно вытянул руку и погладил Зему по вязаной шапочке.

– Ох ты, господи… – с явной жалостью пробормотал он. – И давно языка лишилась?

Я кивнула. Может, теперь сосед угомонится? Но пьянчуга повел себя неожиданно: взял Зему за одну из передних лап и проникновенно произнес:

– Беда, конечно, но, ежели задуматься, она к добру.