Фанера Милосская

В общем, она все продумала: на участке имеется домик, и если сделать в нем потайной выход, то можно незаметно ускользнуть, пробежаться по полю и сесть в Колину машину.

– И вы согласились, – уточнила я, когда Николай завершил рассказ.

– Ага, – признался он. – Прорубил в беседке в шкафу дверь. Светлане оставалось только поле пересечь и подойти сзади к моему гаражу.

– Ничего себе! И вас никто не застукал?

– Нина, конечно, в курсе, но она язык за зубами умеет держать. Светлана хорошо платила, не хотелось денег лишиться. Дома на Свету внимания не обращали, она у них, как я понимаю, вместо кошки – у мужа бизнес, в особняке домработница заправляла. Светлана уходила в домик и вроде как там сидела. Хорошо же к ней в семье относились: никто не поинтересовался, чем мать и жена дни напролет занимается! Один раз Света в машину села и говорит: «Ну ничего, я покажу им всем, поймут правду, да поздно будет». Крепко она на своих родственников обижалась, что они ее за человека не считали. Вроде не одна жила, а одинокая. Дом мой последний на улице, если с огорода тихонько подойти, то и не видно. У нас только приезжие в соседях, да Мадина с нашими не общается. Вот так и сохранили тайну. Светлана садилась в «Жигули» – я стекла-то по полной программе затонировал, – и в Москву уезжали. Кто там на заднем сиденье маячит, не понять.

– И куда вы ее доставляли?

– На улицу Живописную, – пояснил Николай. – Она вдоль Москвы-реки тянется, там парк есть, вот у входа я ее и высаживал.

– И куда Светлана потом шла?

– Вот уж об этом понятия не имею, она мне не рассказывала. Забирал я ее там же, обычно часов в семь. Если задерживалась – ждал спокойно.

– Вы же видели, с какой стороны она подходит!

– Ну, она от газетного киоска шла, там еще трамвай проезжает. Да я и не рассматривал, книгу читал. Она подойдет, в окошко постучит. Я ее никогда ни о чем не спрашивал, не мое это дело. Отвез-привез – первого числа бабки. А потом стройку затеяли, через пустырь стало не пройти. И че делать? К их центральным воротам подъезжать? В общем, прибегает она один раз и говорит: «Уж извини, Коля, но больше ты мне не нужен. Кончилась моя любовь с Андреем. Вот тебе зарплата за три месяца вперед, давай расстанемся без печали». Делать нечего, взял я бабки, и все, лишился хорошей службы. Нинка моя, правда, сказала: «Небось она, хитрая бестия, нашла другой способ в город мотаться».

– Больше вы со Светой не встречались?

– Нет, – помотал головой Николай, – не довелось.

У парка на Живописной улице оказался один центральный вход. Я встала сбоку от железных ворот, пару минут понаблюдала за мамашами с колясками, потом повернула голову влево и увидела газетный киоск. Похоже, Николай не соврал, все как он описывал: трамвайные пути и ларек, витрину которого украшают разноцветные журналы.