Фанера Милосская

Перстень! Вот почему Олег спер украшение, все сходится! Кольцо отдали Полине. Но почему мне не по себе? Отчего кажется, что во всем этом есть некая странность? Вновь ни к селу ни к городу вспомнилась Маша из ларька с курами гриль.

Я резко свернула вправо. Асфальт закончился, впереди пролегала узкая колея, а в том месте, где шоссе превращалось в деревенскую дорогу, стояла палатка с водочно-сигаретно-жвачным ассортиментом.

– Эй, есть там кто-нибудь? – заорала я, высовываясь из окна.

Из павильончика выглянул черноволосый мужчина.

– Не кричи, а? – укорил он. – Чего хочешь, покупай, пожалуйста.

– Тута, – продавец меланхолично кивнул на проселок, – вперед езжай.

– Совсем чуть, – заверил меня торговец, – километра три-четыре.

– Отлично! – воскликнула я.

– В Голубкино поедешь? – вдруг переспросил кавказец.

– Слюшай, хочешь пить, наверное? – Торгаш решил слегка подзаработать.

– Да нет, – разрушила я его надежды, – своя вода в машине имеется, всегда вожу бутылку.

– Вот уж ее точно не надо!

– Бесплатно! Бери любое! Все твое! – замахал руками продавец.

– Я вполне способна заплатить. И по какой причине вы вдруг решили меня угостить? – удивилась я. – Сегодня день неслыханной щедрости?

– В Голубкино хочешь?

Странный разговор начал меня утомлять.

– Пешком далеко, сами сказали, три-четыре километра.

– А может, все десять, – протянул продавец, – никто расстояние не мерил. Подвези Мадину, а? Я тебя угощу, а ты ее в Голубкино доставь. Сюда она на велосипеде приехала, да, видишь, беда случился…

Продолжая говорить, мужчина указал на старенький «Спутник», прислоненный к стене магазинчика, – переднее колесо имело форму «восьмерки».

– Народ злой, – сердился кавказец, – не хотят Мадину везти. Троих просил, только плевали. Я тебе большую шаурму сделаю, слово Ибрагима! Курицу положу, свежую!

– Мадина знает, где Голубкино? – перебила я болтливого Ибрагима.

– Мы там живем, – закивал продавец. – Давно приехали, а все чужие. Плохие люди! Водку пьют, в долг просят!

– Зови жену, – велела я.

Ибрагим издал гортанный клич, из павильона вынырнула молодая женщина с сильно выпирающим животом. Я приоткрыла пассажирскую дверь.

– Подкинете? – по-детски обрадовалась Мадина.

– Конечно, – кивнула я, – беременной тяжело одолеть четыре километра.

– С вами кто-то еще есть?

– Ребенок. Маленький.

– Не бежать же ему за машиной, – улыбнулась я.

– Зияд! – заорала Мадина.

Из павильончика выскочил малыш, одетый в джинсовый комбинезончик. Не дожидаясь приглашения, он ловко влез на переднее место, Мадина, охая, стала устраиваться сзади.

– Мама, а я? – запищал тоненький голосок.

На крылечке около Ибрагима невесть откуда материализовалась девочка лет семи-восьми.