Его фанатка

Часа три они шатались по огромному торговому центру, в котором все не просто кричало, а вопило во все горло о приближении Нового года. Сверкали гирлянды, сияли игрушки на гигантской елке, маняще блестели витрины. Играла рождественская музыка, пахло то свежим кофе и свежими булочками, то попкорном, то парфюмерией, и народу было невероятно много. Все словно опомнились и кинулись покупать подарки близким — как обычно, Новый год наступил внезапно. Нелли не была исключением — ей нужно было купить подарок всей семье, да еще и некоторым гостям, которые точно будут справлять с ними Новый год. Деньги на подарки она не жалела, к тому же с собой у нее была приличная сумма — ее накопления, сложенные из стипендии и подработки у Оксаны, подарок Кати, которая всегда баловала сестру, и карманными деньгами от Томаса."

"— Сколько всего ты покупаешь, — не удержавшись, сказал Женя, когда они вышли из магазина популярной парфюмерии. Сам он в отличие от Нелли подарки уже купил. Он вообще жил по плану, предпочитая все делать вовремя, а не в последний момент, как она.

— Приходится, — отозвалась Нелли. — Большая семья и все такое.

Она попыталась запихнуть пакетик с корейской косметикой для сестры, Киры и Нины в рюкзачок, однако у нее из пальцев выскользнул телефон и точно бы упал на пол, если бы не Женя — он умудрился его подхватить прямо в полете.

— Ого, какая заставка, — вдруг сказал он, случайно разблокировал экран. — Жуть?

— А? — не сразу поняла Нелли. Заставки на телефоне она меняла часто. Заглянув в экран, она увидела фото Чуни, их семейного тотема, созданного когда-то Томасом. — Почему жуть?

Чуня казался ей очень милым.

— Чудовище какое-то, — поморщился Женя. — Не люблю сюрреализм. От него веет безумие.

— Это картина, — вздохнула Нелли. — Ее написал художник Томас Радов.

— Томас Радов? — поморщился Женя. — Слушай, я про него читала. Чокнутый какой-то. Рисует всякую дичь. У вас фамилии одинаковые, — вдруг заметил он с удивлением.

— Он мой отец, — с вызовом ответила Нелли. Раньше они не обсуждали ее семью.

— О, прости, — прикусил губу Женя. — Я идиот.

— Есть немного. Папа пишет крутые картины. Если ты их не понимаешь, это не значит, что он чокнутый.

— Д, я сказал лишнего. Извини.

— Забыли.

Они направились дальше. А Нелли вдруг вспомнила, как Фил всегда восхищался работами ее отца. Однажды даже позировал для некого квази-портрета, как называл его Томас. На Фила его квази-портрет был похож так же, как огурец на верблюда, но в нем определенно что-то было.

После изнурительной прогулки по торговому центру Нелли и Женя направились в кафе, заказали глинтвейн и, пока ждали его, сидя у окна с потрясающим видом на каток, Женя решился сделать это. Впервые поцеловать Нелли.