Головоломка для практикантки. Фамильный приговор

Чего тогда красный такой? Что тебя так смутило? Женское тело в фарфоровом исполнении? Так ты и не такие формы видал, чего стесняться? Вовсе ты не поэтому распереживался, а сказать, почему? Да потому, что именно этой раритетной статуэткой ты Фельцман и убил. Массивная, с тяжелым основанием, хорошо подходит для такого случая, не правда ли?

– Нет, неправда! Не было такого, я не убивал! – почти на крик перешел Липатов.

– А кто, кто убил? В том, что это орудие преступления, сомнений нет, потому как на статуэтке обнаружена кровь покойной.

– И что, разве это доказывает мою причастность к убийству?

– Э, вот ты как заговорил. А что это ты нервничаешь и тон сразу сменил? – язвительно спросил Гуров, припоминая Липатову прошлые обидные колкие фразы.

– Не пытайтесь выдать желаемое за действительное. У вас нет на меня ничего!

– Как же нет?! Когда на статуэтке обнаружены отпечатки твоих пальцев…

– Нет, не может такого быть! Не может! – запаниковал Липатов.

– Может, еще как может. Современные методы судмедэкспертизы и не на такое способны. Они тебе по отпечаткам расскажут, чем прабабка и прадед болели.

Конечно же, никаких отпечатков пальцев на статуэтке не было, она прошла через несколько рук и тщательно очищалась перед тем, как попасть к антиквару. В магазине ее еще раз осматривали и до блеска натирали, однако следы крови в пористой поверхности остались, а потому Гуров решил слукавить. Он блефовал, рассчитывая с помощью хитрости вывести Липатова на откровения. Но Липатов шел в отказ вопреки любым доводам, ничто не могло заставить его признаться, хотя Гуров знал, что истинный убийца Татьяны Николаевны Фельцман сейчас сидит перед ним. Полковник был уверен в этом на все сто процентов, потому и позволял себе хитрить.

– А хочешь, я тебя еще удивлю, чтобы наверняка, чтобы было о чем вспомнить?

– Что еще? Я – убийца Кеннеди? Что вы еще придумаете, Лев Иванович?

– Нет, с Джоном все понятно – его убил бывший морпех. Хотя, собственно, и с тобой все понятно – ты убил Фельцман. А знаешь, почему я так в этом уверен? Потому что смертельный удар был нанесен этой статуэткой, ее тяжелым основанием, при этом убийца держал ее в левой руке, убийца – левша, как и ты. Как и ты, Липатов, как и ты, Клячкин. Именно левой рукой ты поймал стакан, помнишь, именно в левой руке ты держал пистолет в лесу, когда тебя «выключил» Крячко.

В кабинете вновь воцарилась тишина. Липатов был в шоке, он смотрел на Гурова широко раскрытыми глазами, как и Анна, которая до настоящего момента ничего не слышала об этом и даже не подозревала, что Липатов был левшой. Более Вадим, он же Виктор, не проронил ни слова, будто в одно мгновение стал немым.