Головоломка для практикантки. Фамильный приговор

Только корочка сотрудника уголовного розыска охладила пыл этой грубой женщины и заставила сменить тон.

«Проходите. А по какому вопросу? А кого вы ищите? А что случилось?» – полились потоком вопросы в адрес гостей. Гуров и Крячко некоторое время молча осматривались. В холле обращали на себя внимание разномастные горшки с комнатными цветами, видимо, бережно посаженными администратором или уборщицей. На полу – однотонная кафельная плитка коричневого цвета, которая, помимо того что поглощает пространство, еще и давит на психику человека. По углам – мягкая мебель, по частям собранная из разных комплектов.

Администратор выложила все, о чем знала, включая сплетни, которые ходили между работниками гостиницы. Липатова и Машу все знали как влюбленную парочку, скрывающую свои отношения. Замечали, как он иногда заходит в номер к актрисе, и даже просматривали записи камеры видеонаблюдения, находящейся в коридоре, чтобы понять, сколько он там пробыл, а потом обсудить друг с другом визит молодого человека к знаменитой актрисе. Оказалось, что Маша вместе с Липатовым вышла поздно вечером из гостиницы и больше не возвращалась.

– Раньше такого не было, это в первый раз, чтобы дамочка не ночевала в номере, – с подозрением в голосе тараторила женщина. – Уехали куда-то на машине.

– А что, камеры посмотреть можно? – заинтересовался Гуров.

– Можно, только я не умею. Здесь Толик всем этим оборудованием заведует, а он будет только утром, в восемь.

– У нас есть свой специалист, – указал Гуров на Стаса. – Он сейчас все, что нужно, быстро проверит и отсмотрит. А вы пока ведите меня в номер актрисы. Надеюсь, ключ у вас имеется?

– Есть запасной. Свой ключ они забрали с собой. Мне слова не сказали на выходе, но я и спрашивать не стала, только мешать голубкам. А что произошло? Что с ними не так? Натворили чего?

– Лишних вопросов не задаем, только отвечаем, понятно? – сказал как отрезал Гуров.

– Куда уж яснее-то.

Женщина провела Льва Ивановича к лестнице. На втором этаже располагался номер Маши. Везде в коридорах пол покрывал ковролин, так что не было слышно шагов, ничего подозрительного не наблюдалось. Сама комната оказалась просторной, меблированной, изобиловала деревенским «шиком». В центре, естественно, располагалась двуспальная кровать, над изголовьем которой нелепо висел балдахин из дешевого тюля. По краям две тумбочки, трюмо, кресло, оно отличалось ярким синим цветом и совершенно не вписывалось в общий ансамбль. Портьеры с ламбрекеном – обязательный атрибут провинциальной моды на интерьеры.

Гуров сначала оценил общий вид комнаты. Следов борьбы, крови не было, это уже внушало какой-то оптимизм, значит, Липатов не торопится прощаться с Машей. Телефон Марии одиноко лежал в центре кровати.