Моя фамилия Павлов (СИ)

Летел я туда не один, вместе со мной затребовали наиболее отличившихся бойцов и командиров. Учитывая жуткий цейтнот во времени, я захватил с собой первых попавшихся, но не штабных, а из боевого состава. Пришлось задействовать ещё четыре транспортных самолёта для этого, ну и разумеется пленных немцев из штаба фон Клюге, это ещё с полсотни рыл, и следовательно три дополнительных транспортника. Главным отличием этого парада было то, что под конец по Красной площади, под конвоем провели с полтора десятка немецких генералов во главе с генерал-фельдмаршалом фон Клюге и три десятка высокопоставленных немецких офицеров. Это имело огромный психологический и пропагандистский результат, показав всей стране, что наша армия хоть и отступает, но достаточно сильна и может бить противника. В числе прошедших по Красной площади были и те бойцы и командиры, которых я привёз с собой.

После парада я имел разговор с фон Клюге, до этого просто не было времени, а меня мучил главный вопрос, почему немцы так легко нам сдались. Почти два часа я через переводчика общался с немецким командующим и через день это мне очень пригодилось.

9 ноября 1941 года, Кремль, Москва.

Я думал, что после парада отправлюсь назад в войска, но приказом сверху мне велели пока оставаться в столице, а я что, я ничего, я только был рад такому распоряжению. Сейчас, после такого сокрушительного разгрома немцы на время притихнут, а мои заместители вполне смогут командовать пока меня не будет на месте. Лишнее свободное время я с большим удовольствием проведу с семьёй, так как ни кто не знает своей судьбы. Не зря классик сказал, что беда не в том, что люди смертны, а в том, что они внезапно смертны.

Михаил Булгаков, книга Мастер и Маргарита."

"Да, я не на передовой, но это отнюдь не означает, что мне абсолютно ничего не грозит. От случайной бомбёжки, вражеских диверсантов и банальных недоброжелателей ни кто не застрахован. Может вы спросите причём тут недоброжелатели, так от доносов народу у нас пострадало немеренно. Сколько судеб было искалечено или погублено из-за человеческой жадности и зависти, когда из-за корыстных побуждений писали доносы на друзей, соседей и сослуживцев за лишнюю комнату или должность. Вот и тут, хоть вроде я приближён к Сталину, но полной неприкосновенности это мне не даёт, взять хотя бы Власика, человека который более двух десятков лет верой и правдой служил вождю, но был смещён со своей должности в 1952 году и арестован, а ведь останься он на своей должности и скорее всего Сталин прожил бы дольше. Власик был очень близок к Сталину, но это не защитило его от ареста, так что считать себя неприкосновенным было нельзя.