Фальшивый друг, настоящий враг

– Алло, – как она ни старалась, но не смогла скрыть дрожь в голосе. – Что значит, как я себя чувствую?! – возмущенно взвилась она спустя несколько мгновений. – Ты еще спрашиваешь, почему у меня голос такой, подлец?! – яростно прорычала она и швырнула телефон на пол. Надо отметить, что дорогой аппарат стойко выдержал удар, но экран погас. Карманов же не спешил перезванивать.

– Анжела, что он сказал? – отнюдь не из любопытства, а потому, что ухажер клиентки числился в моем списке подозреваемых, спросила я.

– Интересовался, как я добралась до дома, давно ли, и почему у меня такой голос, не больна ли я, – ее щеки стали пунцовыми от возмущения. – Вот ведь, а вдруг это он все подстроил, вдруг это он хочет меня убить, чтобы спокойно у Давида перекупить мою долю?! – выдала она смелое предположение, которое, судя по выражению ее лица, только сейчас оценила в полной мере.

– А вдруг нет? – спокойно парировала я, так как никогда не спешила с выводами, по крайней мере, не заполучив весомых доказательств.

– А кто же тогда? – Ее руки беспомощно повисли вдоль тела. – Наверное, это он… все сходится, складывается… да и его неожиданный интерес к моей персоне тоже сюда вписывается, – с горечью добавила она. Я еще раз подумала: если бы не обстоятельства, ухаживания Владимира, возможно, вызвали бы у нее более благосклонный отклик.

– Анжела, а почему вы сказали, что в случае вашей… – Я запнулась, но быстро исправилась: – Что он сможет выкупить вашу долю у Давида, разве он – ваш наследник?

– Нет, все несколько иначе. Когда мы только начинали, я придумала некое условие, чтобы дело не ушло в чужие руки, если мы вдруг с Давидом разойдемся. Права на выкуп акций компаньона в течение трех месяцев после объявления о продаже, или… – она сглотнула и с трудом выдавила, – после его смерти… переходят к совладельцу, а уж только после того, как человек откажется лично от этой привилегии – к наследникам. А там уж и ко всем желающим купить контрольный пакет.

– Странное условие, – подумав, заметила я, – но, учитывая вашу привязанность к ресторану, вполне объяснимое. А почему у Давида сорок пять процентов акций, вы вроде бы говорили, что вложились пополам? – задала я давно мучивший меня вопрос.

– Так и было, а потом он проиграл крупную сумму в казино, и я выручила его деньгами. Он не смог их вернуть и в итоге отдал мне часть акций, – рассеянно ответила она.

– Так он игрок? – Она уже говорила мне об этом, но я решила уточнить.

– Не знаю, уже нет, кажется. Он утверждает, что завязал после того случая, – она равнодушно пожала плечами, и я поняла, что мысли ее все еще крутятся вокруг звонка Карманова.