Фальшивая Венера

«Наверное, я сошел с ума, если вообразил, что смогу повторить такое, — вот о чем я думал, — сошел с ума окончательно и бесповоротно». И гангстеры тоже! Я начинал чувствовать себя как та королева из «Румпельштильцхена»: о да, мой король, я смогу соткать из соломы золото…

[81]

И тут до меня вдруг дошло, что у меня в голове сами собой всплыли причудливые наименования различных элементов папского облачения, когда я их рассматривал, и я был уверен, что, входя в галерею, понятия не имел, что такое rochetta. Я почувствовал, как у меня на затылке волосы встали дыбом, и поспешно выскочил на улицу, не в силах избавиться от странного ощущения, что меня преследуют.

Мне было необходимо что-нибудь выпить, и я нашел кафе на Корсо и залпом проглотил стаканчик граппы. Пока я пил пиво, чтобы смыть привкус, я позвонил в Нью-Йорк Марку и попросил переслать деньги Костелло, за вычетом комиссионных и расходов, Лотте. Он ответил, что сделает все, как надо, а затем начал было говорить о том, чем я занимаюсь: «Ну, ты сам понимаешь, что я имею в виду», — но у меня не было никакого желания с ним говорить, поэтому я постарался побыстрее закончить разговор.

Затем я сделал звонок, который откладывал так долго, покаянный звонок Лотте домой. В Нью-Йорке было часов девять вечера, и голос Лотты был сонным и недовольным.

— Итак, ты наконец решил нам позвонить, — сказала она. — Честное слово, Чаз, о чем ты думаешь?

— Извини, — запинаясь, промолвил я. — Я очень напряженно работал."

"— Да, это твоя обычная отговорка. Ты думаешь, что можешь обращаться с людьми, как тебе вздумается, и тебе это сойдет с рук, поскольку ты занимаешься творчеством.

— Я же сказал, Лотта, извини.

— Этого недостаточно. Я сходила с ума, волновалась за тебя. У тебя был психический срыв, тебя арестовали и отправили в «Бельвю», а затем, вместо того чтобы лечиться, ты сбежал в Европу…

— Как дела у детей? — спросил я, надеясь перевести разговор на более безопасную тему наших общих детей, что уже не раз срабатывало в прошлом.

— Ну конечно, как дела у детей! Их отец исчез, не попрощавшись, после того как они увидели в «Нью-Йорк пост», как его с окровавленным лицом забирают в полицию, — и ты еще спрашиваешь, как у них дела?

И дальше в том же духе, а я слушал, не оправдываясь и не перебивая, и наконец Лотта выдохлась, и я постарался сгладить ситуацию, наврав насчет того, что обязательно обращусь к психиатру в Европе. Успокоившись, мы перешли на более привычный ритм разговора, я снова спросил про ребят, и на этот раз Лотта ответила:

— О, у нас тут на днях случилась небольшая трагедия. Рудольф умер.

— Наконец-то. Для хомячка он был очень старым. Отчего же он умер?

— От смерти, как торжественно говорит Роза. Должна сказать, она восприняла это хорошо.