Фальшивая свадьба (СИ)

— Что с моим здоровьем? Я слышала твой разговор с отцом. Ян подробностей не знает. Я, конечно, пойду к врачу, и все равно узнаю сама. Но раз уж я приехала за вещами, послушаем твою версию.

На лице тети отражаются сожаление и боль.

— Ива, я думала, так лучше, и поэтому…

— Я уже поняла, что ты все знаешь лучше. Сейчас просто хочу узнать диагноз.

Возможно, мои слова звучат слишком бескомпромиссно, но мне все еще больно видеть ее. Слишком больно. Я даже не уверена, смогу ли когда-нибудь видеть тетю и отца и не думать о том, как они предавали маму.

— У тебя врожденная аномалия одного из яичников. Выяснилось это случайно, и, конечно, это не приговор. Врачи сказали, что есть методы для лечения. Но…

— Но что? Ты снова решила за меня, — разочарованно тяну.

— Это не приговор, Ива! Поверь! Я знаю, о чем говорю. Ты можешь забеременеть! Я просто не хотела, чтобы ты чувствовала себя неполноценной. Понимаешь?

Аня смотрит на меня с ожиданием, надеется, что я смягчусь. Но в данный момент это просто невозможно.

— Окей. Я тебя поняла, — говорю и обхожу ее, чтобы подняться на второй этаж.

— Ива! — летит мне в спину. — Ты же… Неужели ты так и… Я же люблю тебя!

— Я тоже любила вас. Как и мама, — тихо говорю, не обернувшись. — Но вы сожгли эту любовь в той лжи, в которой я жила.

Тетя больше ни слова не произносит. Но они тут и не нужны. Все уже сказано. Все, что только могло прозвучать, прозвучало.

Вещей я беру немного. Только особенно ценные и памятные. Ян сразу сказал, что нет смысла тащить весь гардероб — если что, купим новый. Или я всегда смогу приехать и забрать остальное.

Правда, у меня внутри стойкое ощущение, что сюда я уже не вернусь. По крайней мере, в ближайшее время.

Во мне нет ненависти к отцу и тете. Но нет и желания их видеть. Пусть живут, радуются новому дню. Пусть будут живы и здоровы, а я хочу отпустить эту боль. Однако если перед глазами будут те, кто ее причинил, вряд ли это получится.

Когда спускаюсь вниз с небольшим чемоданом, тетя так и стоит, ждет меня. Делает шаг, но тут же сникает.

— Я могу тебе звонить? — осторожно спрашивает она.

Отвожу взгляд, а сама стараюсь подобрать не самые резкие слова. Было ведь и что-то хорошее, да? Просто под копотью пожара от сожженной лжи, этого и не разглядеть.

— Лучше не стоит, — качаю головой и обхожу тетю стороной."

"Уже у дверей она вдруг догоняет меня, прижимается со спины.

— Я люблю тебя, Ива. И отец любит. Прости, если сможешь. Нам жить с этим до конца дней. Но ты не держи зла в сердце. Живи легко и счастливо.

Потом так же резко отпускает и сбегает.

Это больно — терять близких. И пока я не знаю, как залатать дыру в моем сердце.

Когда приезжаю к дому Яна, тот уже ждет меня на улице. Меня совершенно не раздражает этот контроль. Скорее, напротив. Я воспринимаю это как заботу.