Фальшивая свадьба (СИ)

Вот он и подошел к заказу творчески.

— Получается, наша с тобой встреча в клубе и все, что после… Все это просто чей-то план?

Чувствую, как напрягается Серебряков. Отстраняется от меня, поднимается с постели и отходит к окну. Он так долго молчит, что я уже не верю в продолжение разговора. А сама просто не знаю, что еще спросить. Все слова кажутся недостаточно четкими как будто.

— Я знал о том, что для тебя готовится провокация. Знал даже, кто примерно окажется в той комнате с тобой. Не уверен, что дело было только в шантаже твоего отца. Подозреваю, затеявший все это хотел унизить генерала, уязвить и запачкать единственную его ценность — тебя.

— Я совсем запуталась, Ян. Не понимаю. Ты помог мне или… Нет?

Он резко оборачивается, смотрит на меня так пронзительно, как ни разу до этого. В этот момент пространство между нами накаляется, и я каждой клеточкой чувствую, насколько решающий сейчас момент. Словно вот-вот мне предстоит сделать самый важный выбор в жизни."

"— Не хочу, чтобы все это дерьмо всплыло когда-нибудь потом. Так что да, Ива, я вмешался в ту подставу, решив использовать ситуацию, чтобы подобраться к твоему отцу и выполнить требование шантажистов. У меня был свой план, как поступить в конце, и Дима должен был просто тихо уйти в отставку, тогда как его недоброжелатели наверняка бы убрали его, но после уже, когда все стихло бы. Данные, которые у него есть, невозможно спрятать так, чтобы не нашлось на них желающих. И это хороший рычаг в переговорах. Я собирался забрать их себе. А ты… — он шумно вдыхает. — Ты была частью моего плана, Ива. Изначально я собирался лишь держаться рядом, не более. Не предполагал, что ты станешь для меня…

— Кем? — сипло спрашиваю.

— Станешь той, кого я полюблю.

Кажется, в этот момент я глохну. Даже если бы рядом произошел взрыв, я бы не отреагировала.

— Что?

— Да, Ива, — выдыхает Серебряков. — Влюбился как пацан. Не понял этого, но едва ли не с первого дня меня жестко тянуло к тебе. Тащился от одного взгляда, запрещал приближаться к тебе, напоминал себе, что не собирался трогать.

— Ты обманывал меня… — шепчу.

— Да, — кивает он. — Не горжусь этим. Но жизнь вообще штука несправедливая. Я успокаивал себя тем, что не вмешайся я, и с тобой устроили бы целую оргию.

Он замолкает, устало растирает лицо руками.

— Прости меня, Ива. Я облажался. Не верил в любовь и все это, — он делает неопределенный взмах рукой. — Когда ты живешь в такой среде, как я, перестаешь видеть хорошее. Перестаешь допускать возможность каких-то других чувств, кроме циничного расчета. Такова моя жизнь, и таков я.

— И ты так просто это говоришь?

— Я не стану играть в принца на белом коне, — кривится он. — Не буду делать вид, что лучше, чем есть на самом деле.