Фальшивая невеста

она смогла бы?! Что-то в душе принца протестовало даже против этой мысли. А разум настойчиво повторял – она ничем не отличается. Так почему бы и нет?

- Да-да! Не стоит так хмурится, дорогой племянник, - по-своему истолковал выражение лица наследника престола его сиятельство. – Вы просто молоды и несведущи…

Это Эдмунд несведущ?! За шесть отборов он уже так осведомился, что женщинам доверял меньше, чем даже своему драгоценному дядюшке."

"- Давай к сути, - проскрипел король, теряя терпение. – Она родовита, ее род плодовит, при замере уровня дара показатели прекрасны. И денег у ее семьи достаточно, чтобы поддержать казну, в случае чего. Так что не крути носом! Надеюсь, ты не забыл наш разговор?!

На щеках его высочества заходили желваки. Забудешь тут!

- Отец, я понимаю, что вы беспокоитесь о судьбе королевства, но это переходит все границы. Я же не смею лезть вам под одеяло и подбирать фавориток.

Это были резкие и опасные слова. О которых Эдмунд сразу же и пожалел. Если бы наедине... но не при дядюшке.

Король подался вперед, словно пытался подняться на ноги. Во взгляде его величества мелькнуло что-то нехорошее. Но Эд только поджал губы, скрестил руки на груди и вздернул подбородок, давая понять, что отступаться не намерен.

- Демонов упрямец, - процедил король, но тут же откинулся на спинку кресла и снова завернулся в овчину. – Я мог бы отчитывать тебя до бесконечности. Но ты слишком похож на меня, чтобы я мог обманываться и верить, что ты прислушаешься хоть к одному моему слову.

Принц немного расслабился после этих слов и даже позволил себе слабую, едва заметную улыбку.

- Да... брат. - тут же влез со своим пятаком Черный ворон. - Наши дети всегда считают себя лучше и умнее, набивая все те же шишки, что украшали нас. Но ведь на то мы и любящие родители, чтобы позволить им это? Не так ли?

Темный бы его сожрал! В груди принца снова поднималась буря.

- У меня нет сил... – начал его величество, но тут же закашлялся, так и не закончив.

Тяжелый, сухой кашель сотрясал его тело, но едва герцог ди’Арктур и принц бросились к нему, махнул рукой. Нет ничего хуже жалости. Жалость к женщине – делает ее уродливой. Жалость к мужчине – делает его слабым. Жалость к королю – убивает его.

- Пошли прочь! – рявкнул его величество, собрав все оставшиеся силы.

Я позову целителей, - обронил принц.

- Не надо! Обойдусь.

- Вы слишком утомляетесь, ваше величество, - зашел издалека дядя. – Я мог бы взять часть обязанностей на себя...

- Вспомните о своих, герцог. – тут же пресек попытки перебрать на себя власть, Эдмунд. - Помнится, летом в ваших землях была засуха. Люди голодают и просят милости у столицы. Не кажется ли вам это странным?

Вот теперь шпилька попала в цель. На миг лицо герцога исказилось. Но он быстро взял себя в руки.