Фальшивая империя (ЛП)

Мой внешний вид по умолчанию — уравновешенный и подготовленный. Но прямо сейчас я хочу развалиться на части.

Крю входит в комнату ожидания, и мое сердце совершает глупый маленький скачок.

— Есть какие-нибудь новости? — спрашивает он, садясь рядом со мной.

— Он будет жить, — я делюсь новостями, как будто это прогноз погоды. Но я не чувствую себя обязанной разыгрывать любящую дочь перед Крю. Я знаю, что он не осудит меня.

Мама наклоняется вперед.

— Поздравляю, Крю. Скарлетт поделилась радостной новостью о ребенке.

Он не выглядит удивленным, что я рассказала об этом своей матери.

— Благодарю вас. Мы очень взволнованы, — его рука сжимает мое бедро.

Моя мать бросает на меня многозначительный взгляд. Я игнорирую это; она не в том положении, чтобы раздавать советы по отношениям.

— Тебе нужно немного поспать, милая, — говорит она мне. — Ты выглядишь измученной.

— Я не спала уже... — я пытаюсь считать часы. — Некоторое время.

— Иди. Твой отец на какое-то время отойдет от дел. Я сообщу тебе любые новости.

— Хорошо, — мне не нужно много времени, чтобы согласиться. Сидеть на жестком пластике, пока моя мать оправдывает свое мотивированное деньгами решение остаться с моим отцом, не было потрясением.

Крю молча встает и протягивает мне руку.

Оставлять ее сидеть там совсем одну — не правильно. Я не могу представить себе моего отца, сидящего здесь, если бы роли поменялись. Никогда раньше я не пыталась так тщательно анализировать отношения своих родителей. Я просто приняла это за чистую монету. Я знаю, почему сейчас приглядываюсь повнимательнее — мне есть с чем сравнить. Я хочу, чтобы у меня все было иначе.

Крю ничего не говорит, когда мы покидаем больницу и садимся в ожидающую нас машину. На улице уже темно. Я не знаю, который сейчас час. Даже какой сегодня день.

Я смотрю в окно, ничего не видя. Даже когда мы въезжаем в гараж, мои глаза не фокусируются. Мои конечности не двигаются.

Дверь с моей стороны машины открывается. Крю наклоняется, отстегивает мой ремень безопасности и поднимает меня на руки.

Я прижимаюсь лицом к его теплой шее, вдыхая знакомый аромат его одеколона.

— Ты хорошо пахнешь.

Его шаги уверенные и твердые, когда он идет к лифтам. Я не открываю глаза.

— Он был со своей любовницей, когда это случилось. Маме все равно. Она говорит, что ее это никогда не волновало. Надеюсь, что это правда, иначе мне крышка, — я крепче зажмуриваю глаза. — Я даже не могу вспомнить, когда в последний раз так уставала, — бормочу я. — И я всегда устаю, — Крю каким-то образом удается удержать меня, а также приложить карточку, чтобы привести лифт в движение. — Ты такой сильный, — я вздыхаю. — Я чувствую, что все разваливается на части. Как и я.

Его хватка на мне усиливается.

— Ничто не разваливается на части, Роза. Все в порядке.