Фальшивая империя (ЛП)

Ты прав. Ты… ты же хочешь этого?

— Ребенка? — уточняет он.

Оба теста, которые я сделала, оказались положительными. Я поворачиваю их так, чтобы он мог видеть.

— Три из трех. Думаю, мы закончили разговор о желании иметь детей.

— Мы женаты, и ты хочешь ребенка, но при этом говоришь мне, что не будешь возражать, если я не захочу оставлять этого ребенка?

— Я говорю, что это твое тело, и, если ты хочешь поговорить об этом, давай поговорим.

Я удивлена и знаю, что это отражается на моем лице. Мы не пара старшеклассников, которые когда-то дурачились. Дети — наследники — одна из главных целей этого брака.

— Ух ты. Это так прогрессивно с твоей стороны. Сюзанна Ламонт спросила меня, не собираюсь ли я взять отгул на работе, чтобы попытаться забеременеть раньше.

— Ей не стоит совать свой нос куда не следует.

Я улавливаю предостережение.

— Оставь это мне, Крю. Вопросов никогда не возникало. Да, я хотела бы, чтобы это произошло позже — например, когда мы действительно будет готовы, — но этого не произошло. Я не чувствую себя готовой, но, я также думаю, что никогда не буду готова к этому. Так что... — я приподнимаю одно плечо и опускаю его, — …у нас будет ребенок.

Комментарий о его недостаточной роли во всем процессе взросления и рождения человека в будущем вертится у меня на кончике языка. Его вклад был быстрым и приятным. У меня будет ребенок, а не у него. Но я сдерживаюсь, учитывая, что он справляется со всем этим гораздо лучше, чем я ожидала.

— Ага. Что ж, я пойду к врачу и подтвержу, что эта сверхточная наклейка верна, хотя, по-моему, маловероятно, что все пойдет по-другому? Не знаю.

— Ты мне скажешь? Когда прием?

— О, — отвечаю я, сбитая с толку. — Э-э-э, тебе не обязательно…

— Хорошо, — мой голос едва слышен, как шепот.

— Хорошо, — вторит он.

Затем, неожиданно, он целует меня. Настойчиво и нетерпеливо. В поцелуе нет утонченности и эмоций. Жесткий материал его смокинга трется о мою обнаженную кожу, заставляя стоны срываться с моих губ. Затем что-то меняется. Замедляется. Смягчает. Прикосновения задерживаются и затягиваются. Впиваются в мою кожу и обжигают.

— Я должен пойти выпустить Тедди, — бормочет Крю, отстраняясь.

— Хорошо, — я отступаю и иду обратно в ванную, не глядя на него. Его шаги затихают, когда он идет по коридору в гостевую комнату, которая стала владением Тедди.

Я сбрасываю кружева, которые на мне надеты, и вхожу в душ. Горячая вода льется на меня, пока я мою кожу и волосы шампунем. Я кладу руку на свой плоский живот, пока по нему стекает пена.

Подозревать — совсем не то же самое, что знать. Я напугана, взволнована и испытываю миллион других эмоций, которые не могу назвать.

Я рада, что Крю знает. Я не понимала, как эта информация давила на меня тяжелым грузом, пока она не спала.