Фальшивая империя (ЛП)

Крю выпрямляется с самодовольной ухмылкой, которая заставляет меня молиться, чтобы кто-то испортил его идеальную физиономию. Если не ради меня, то во имя среднестатистических мужчин во всем мире. Несправедливо иметь такое симметричное лицо. Я считала Эвана привлекательным... пока не увидела его рядом с незваным гостем.

Что бы ни сказала Крю Эвану, он бледнеет.

— Приятного вечера, дамы, — Крю подмигивает и уходит, а блондинка следует прямо за ним.

— Приятно было с тобой поговорить, — Эван хватает свой напиток и исчезает.

— Ну... это было интересно, — размышляет Софи. Надя выглядит так, словно ее только что водили по кругу: широко раскрытые глаза и растерянность. Именно так бы я выглядела — если бы не умела отлично сдерживать свои эмоции.

Мне не следовало бы оглядываться через плечо, но я оглядываюсь. Крю стоит прямо рядом за стеклянными дверями, которые ведут на улицу. Блондинки нигде не видно; он либо бросил ее, либо она ждет снаружи. Крю не двигается и не реагирует, когда видит, что я смотрю на него. Он выдерживает мой пристальный взгляд в течение нескольких секунд, прежде чем повернуться и исчезнуть в ночи. Это нервирует, потому что это именно то, что я бы сделала.

Мы похожи: я и Крю Кенсингтона.

Мы выросли с одинаковыми привилегиями и ожиданиями. Мы знаем, чего от нас ожидают. Что нужно, чтобы процветать в этом мире, а не просто выживать.

Вот почему я согласилась выйти за него замуж.

И причина, по которой я не должна этого делать.

Люди разбегаются, когда я выхожу из лифта в понедельник утром. В «Kенсингтон Кансалдид» работает более пятисот сотрудников, не говоря уже о многих компаниях, которые мы финансируем. Менее пятидесяти сотрудников имеют офисы на административном этаже. Мужчины и женщины вдвое старше меня разбегаются, как пугливые мыши, когда я иду по устланному ковром коридору к главному конференц-залу. Одно из преимуществ того, что ваше имя отображается на стене небоскреба. Оно вызывает уважение, даже если вы его не заслужили.

Когда я вхожу в конференц-зал, мои отец и брат сидят за центральным столом. Каждый понедельник мы втроем начинаем с «беседы». По крайней мере, так любит называть это мой отец. Лекция было бы более подходящим названием. Он использует их как тактику запугивания по отношению ко всем остальным, у кого есть офис на этом этаже. Заставляя их приходить вовремя и разжигая слухи о том, о чем мы говорим. Рекламные акции. Приобретения. Активы.

— Ты опоздал, — объявляет мой отец, когда я сажусь напротив него. Я сопротивляюсь желанию обратить его внимание на часы над экраном проектора, используемого для презентаций.

Сейчас десять секунд девятого.

Вместо этого говорю:

— Извини. Надеюсь, у вас двоих было несколько историй о гольфе, которыми можно было обменяться.