Тихоня на боевом факультете

– Майя, это наш единственный шанс.

– Ты не сможешь один спасти весь мир, Алекс.

В голосе девушки, лица которой я не вижу, звучит отчаяние.

– Я и не один. Прежде чем идти за грань, я поговорю с Ароном. Ты должна понять, что только мне открыта дорога на ту сторону. И только у меня есть шанс узнать, что гонит этих существ из родного мира. Арон – мой напарник. Он поможет мне вернуться обратно. Если я не воспользуюсь этой возможностью, я не смогу жить. Пойми, наши парни уже несколько сотен лет погибают у разломов.

– Так позови их с собой!

Алекс отрицательно качает головой.

– К чему лишние жертвы?

– А твоя жертва не лишняя, – начинает Майя.

И её голос срывается.

Некоторое время длится тягостное молчание.

– Ты просто никогда меня не любил, – с горечью заключает Майя.

И моё сердце сжимается от боли и сочувствия к невидимой девушке. Этот Алекс просто жестокий самовлюблённый фанатик.

А потом я вижу и саму Майю. Красивая светловолосая девушка с шоколадными глазами пятится к двери. На ней тёмный плащ, а на шее повязан голубой шарф с серебристой каймой. Руки её сложены на животе в защитном жесте. У самого выхода она останавливается. Её грудь вздымается, Майя делает глубокий вдох и медленный вдох, а затем, что-то про себя решив, гордо вскидывает голову.

– Ну что ж, – говорит она твёрдо. – Это твой выбор, Алекс Тейлор. Ты отказался от семьи ради своей идеи. Так тому и быть."

"Хлопает дверь, и я просыпаюсь. Моя подушка мокрая от слёз.

Кот сидит возле подушки и смотрит на меня своими загадочными потусторонними глазами. А я, не обращая на него внимания, бросаюсь к шкафу и достаю из него свой видавший виды саквояж. Он сейчас пуст, все мои немногочисленные пожитки сиротливо разложены по полочкам. Единственная вещь, которую я не стала доставать, – это свёрнутый рулоном шарф. Шарф, который я ни разу не надевала.

Когда меня нашли на крыльце приюта, я была завёрнута в обычные белые пелёнки. Ни вензелей, ни каких-либо амулетов, которые частенько находят рядом с брошенными детьми, при мне не было. Но на ручке был повязан…

Я разворачиваю тончайшую дорогую ткань, всматриваюсь в серебристую вышивку.

Перевожу взгляд на зеркало. В предрассветных сумерках цвет моих глаз почти неразличим. Но я и так знаю, что они глубокого синего цвета.

Это не может быть совпадением.

Уснуть больше не получается. Восход солнца застаёт меня сидящей на кровати со скрещенными ногами напротив кота.

– Не знаю, как тебя зовут на самом деле, но лучше я буду называть тебя Сажиком, особенно при посторонних.

Кот не возражает. Впрочем, он вообще не реагирует на мои слова, то есть ведёт себя как и положено обычному коту – вылизывает свою мохнатую лапу. И это хорошо. Стоит сначала пообщаться с магистрами. Мне кажется, и Айленгор, и Мардего в состоянии понять.