Факультет брошенных жён. Попаданка в деле, старушка в теле! (СИ)

Я ощутила, как и у меня самой от таких слов на глазах появляются слезы. Какие всё же варварские методы воспитания в этой академии.

Я не сдержалась и обняла Корнелию. Меня поддержала Барбара, крепко обнимая подругу поверх моих рук. Эдель же накрыла ладони Корни своими теплыми ладошками и положила поверх них голову.

— Не переживай. Вот увидишь, мы найдем способ провести тебя на бал, – заговорила я, не отрываясь от подруги. – Твой талант огромен, и ты обязательно найдешь в этом мире место, где сможешь проявить его в полной мере. Я уверена.

— И твои уши с хвостом невероятно идут тебе, – ободряюще защебетала Эдель, которая уже и сама была в слезах, но старалась улыбаться. Она обняла ноги подруги, подхватывая в объятия и длинный хвост.

— Твоя звериная сущность – это часть тебя, – Барбара с заботой старшей сестры погладила Корни по голове. – Мы любим тебя именно такой. Только глупец будет думать предосудительно твоём таланте из-за ушей и хвоста. Подобные невежи и сами не заслуживают твоего внимания.

— А с волосами я помогу! – ещё шире заулыбалась Эди. – Вот увидишь, мы сделаем тебе аккуратную и милую стрижку!

Чем больше мы говорили, тем сильнее сжималась Корнелия, словно старалась спрятать от нас свою слабость. Я обняла её ещё крепче.

— Ничего, поплачь, – шепнула совсем тихо-тихо. – Сегодня поплачем, а завтра будем бороться с новыми силами.

Корнелия лишь громче всхлипнула в ответ. Она перешла последний рубеж самообладания и напускного спокойствия, который сталась удерживать, чтобы и дальше казаться сильной. Маска лисьей хладнокровности спала, и Корни дала себе право искренне, не прячась, расплакаться от той обиды, что её мучила.

Эдель тихонько заплакала вслед за подругой, но всё равно старалась тоскливо улыбаться. Барбара в какой-то момент отвернулась и быстро утерла глаза. Я смотрела на волосы Корнелии и еле-еле сдерживалась, чтобы не присоединиться к общей печали.

— У-у-у, пойду строить плот из колыбели, – протянул Пряня и ловко запрыгнул в кроватку к Гретте. – Караул, капитан, за бортом потоп! – провозгласил он, обращаясь к малышке."

"Я ужалила кота недовольным взглядом, но Корнелия вдруг рвано и нервно посмеялась. После она вновь всхлипнула. Но раз её способен рассмешить столь глупый кошачий юмор, не всё потеряно!

Мы просидели в таком положении не один десяток минут. Однако хоть сейчас все мы позволили себе проявить слабость и поплакать, каждая из нас знала: начнётся новый день, и мы обязательно продолжим дальше работать и трудиться столь же упорно, как и раньше. А может, даже больше! И никакая леди Купрье с её проклятыми ножницами или презрение других факультетов нам не помешают…

Глава 41. Тайна подвала

Я стояла в главном зале будущего кафетерия. Эта комната невероятно преобразилась.