Факультет Драконьих наездниц

Вам чай с сахаром или без?

— Без. Его светлость не любит сладкое, — ответила я за отца и первой прошла к кабинету ректора, уже дотронувшись до ручки под испуганным взглядом мадам Жабо.

Отец остановил меня, накрыв мою руку своей. Его взгляд выражал недовольство.

— Видимо, ты совсем забыла об этикете, обучаясь в этой академии, но ты в первую очередь леди, поэтому позволь мне открыть перед тобой дверь, — проговорил он вполне мягко."

"— Ваша светлость, всё, что угодно, но за пределами этой академии, — ответила с улыбкой. — Здесь я — всего лишь наездница диких драконов. Более того — не самая выдающаяся ученица, о чем вы должны знать, если следили за мной.

— Ты скрывала свою магию, — напомнил отец.

— Как оказалось, зря, — со вздохом ответила я и все-таки повернула ручку двери.

Отец лишь помотал головой в знак неодобрения, но последовал за мной. За нами засеменила секретарь. Магистр Ингвар, весь красный и периодически оправляющий шейные платок, который уже фактически развязался, стоял у дивана, за которым он успел спрятать свой полуголый портрет. Подавила улыбку, посмотрев в окно: солнце освещало кабинет, заливая его ярким дополуденным светом.

— Располагайтесь, ваша светлость, и... — начал ректор, предлагая нам сесть в два кресла напротив стола. — студентка Вильт...ерос.

Мадам Жабо, в это время ловко расставляющая перед нами чайный сервиз с ароматным дымящимся напитком, едва не опрокинула чашку, но я магией придержала её. Секретарь при этом с удивлением поглядывала на меня, не зная, что и сказать. Можно было просто “спасибо”, но она словно язык проглотила. Когда мадам Жабо вышла, отец взял речь:

— Итак, ректор Ингвар, я бы хотел обсудить с вами, — тут он хмыкнул, бросив короткий взгляд на меня, — долг студентки Вильт. Не возражаете?

О, ректор возражал! Очень возражал! Он прям весь покраснел, а потом сглотнул и дрожащей рукой потянулся к правому ящику стола. Герцог Вильтерос внимательно следил за его действиями, но при этом выглядел совершенно расслабленным. Я мало была похожа на него внешне, все говорили, что я пошла в мать. От отца мне достался только цвет волос: пшеничный, отливающий на солнце в светло-рыжий.

Я невольно посматривала на отца, потому что действительно соскучилась. Массивная фигура в темно-коричневом камзоле, поверх которого был накинут такого же цвета кожаный плащ, делающий герцога еще более внушительным. На ногах неизменные сапоги, в правом голенище которого спрятан кинжал — ритуальный. Отец был сильным магом, мог себя защитить, но особую страсть питал именно к ритуалам, одним из которых, установленным договором между отцом и его величеством, он когда-то в детстве связал меня и Оливера, дав клятву отдать свою дочь замуж за его высочества ценой собственной жизни.