Факультет форменных мерзавцев

Иди-иди, неси все!

Парнишка растерянно оглянулся на ближайшего одногруппника, тот сделал вид, что они незнакомы, и, шмыгнув носом, потянулся к ведру, вынимая со дна плоскую железную лопатку.

– Этим, что ли, стены от краски чистить? – спросил, хмурясь.

Я любезно кивнула и чуть отодвинулась с пути, демонстративно пропуская здоровяка к полю будущей деятельности.

– Не хочу идти к эру Бири, – заканючил вдруг Морис. – Он не в настроении.

– А бывает иначе? – удивилась я. – Иди! Преград бояться – полисмагом не быть! Бири для вас как тренажер перед настоящими испытаниями, если с ним сладить сможете, то потом вообще не страшно будет. И бери четырех добровольцев с собой!

Студенты мужского пола дружно уставились на сокурсника. Их взгляды обещали муки ада, но Морису, кажется, было уже все равно. Он просто ткнул на самых здоровых ребят и, вздохнув, поплелся к выходу.

– Не поминайте лихом, – проговорил на прощание, проходя мимо меня."

"– Все будет хорошо! – подбодрила я пятерых красавчиков в форме, двигающихся через мою прихожую, словно на расстрел. Дверь за ними закрылась, и я тихо добавила: – Но это не точно…

– Сразу предупреждаю! – вдруг подал голос самый щуплый и по совместительству единственный оставшийся со мной в гостиной парнишка. – Принуждать меня к физическому труду вы не имеете права.

«Тормис Кхарт, – вспомнила его имя я, – староста этой группы».

– Смелый ты мой, – оскалившись начала медленно приближаться к студенту, тот попятился, при этом гордо задирая голову. – Права, значит, свои знаешь? А обязанности читал? О добровольном волонтерстве слышал?

– Так это помощь пенсионерам труда! – возмутился староста. – Вы здесь при чем?

– А в моей профессии год за десять идет, и я хорошо сохранилась. А ну, марш помогать Аде Грице! Чем быстрее закончим, тем быстрее сможешь выйти на свободу! Ой, ну уйти в общежитие то есть. Развелось лентяев на мою голову…

– А вы куда? – ошалело уточнил Кхарт, уже переступая порог спальни и оглядываясь на меня, шествующую мимо, к выходу из дома.

– В столовую! – сообщила с видом благодетельницы. – Добуду провиант на всех. Вернусь – будем отмечать мой переезд в ваш колледж. Праздник такой! Я же вижу, вы счастливы.

У старосты группы нервно дернулся уголок губ. Я улыбнулась ему, подмигнула и вышла, напевая прилипчивый мотивчик из кошачьего душа.

Стоило оказаться на улице, как улыбка слетела с губ.

Опасливо оглядевшись по сторонам, я пошла в направлении столовой, изображая бодрость духа и гордо задирая тяжелую голову, полную грустных мыслей. Плечи то и дело норовили опуститься, но я не давала. Никто не должен видеть и догадываться, как мне неуютно. Пусть лучше считают меня наглой, чем наивной и испуганной.