Факультет Драконьих наездниц

Среди людей в военной форме я изредка узнавала наездниц — в кожаных костюмах они разительно выделялись на фоне остальных. Каково же было мое удивление, когда среди прочих я увидела куратора Лаери! Женщина проводила меня не менее удивленным взглядом, но не окликнула, не остановила. Впрочем, кто же осмелится окликнуть спутницу принца, которую тот тащит буквально силком?

— Планы на жизнь? Радужные и далекоидущие, Аликс. Причем в них Дракмар больше не нависает над Дартание безмолвной угрозой.

— Угрозой? — удивилась я. — Разве драконы когда-нибудь показывали свою воинственность?

Принц наградил меня неопределенным взглядом.

— Ты далека от политики, Аликс, впрочем, я никогда не требовал от тебя причастности к ней. Драконы не сражаются с другими расами. Да и зачем, когда все настолько боятся, что согласны на любые условия, правда? Они просто говорят, как будет, и все послушно исполняют. Я это запомнил еще пятнадцать лет назад, когда делегация драконов во главе с молодым императором прилетела к нам.

Разумеется, я помнила, о каком событии говорит Оливер. Тогда мы впервые встретились с Даном, хотя и не запомнили друг друга. Напоминанием осталась лишь изуродованная кукла.

— И что же они сделали?

— Ничего, — хмыкнул принц. — Они заключили договор об экономическом сотрудничестве с моим отцом. Результаты я смог оценить лишь спустя пять лет. Аликс, это просто ужасный договор! Для Дартании, разумеется. Столько уступок с нашей стороны, столько неудобных формулировок…

— Оливер, — оборвала я его, — ты никогда не думал, что дело не в Дракмаре и его правителе, а дело в твоем отце? Его величество несколько…

“Трусоват”, — хотелось сказать мне, но естественно я не могла позволить себе подобную формулировку, тем более об умершем правителе, поэтому пришлось перефразировать:

— ...иначе вел политику, чем ты. Ты привык действовать напористо, без страха и промедления. Ты умеешь отстаивать свои права. Ты — истинный ученик моего отца, в котором он смог воплотить все свои невыполненные стремления. Насколько ты помнишь из истории, то именно на почве некоторых нереализованных… кхм… идей и возник конфликт герцога Вильтероса и его величества Уильяма.

Принц лишь усмехнулся моей речи. Он не понимает, что в страхе и ненависти перед большим и сильным соседом, виноват вовсе не сосед. Он — большой и сильный, да, но не пытается ущемить того, кто слабее. В своем страхе, неуверенности, боязни и ненависти виноват сам слабый сосед, потому что именно он ожидает угрозы, он сам выдумывает несуществующую ненависть к себе.

— Ты идеализируешь своего истинного, впрочем, это временное явление. Даже если мы проиграем, это не будет поражением.