Фактор страха

Муравьев, по сути дела, был только исполнителем. Перенес деньги в тайник, заменив их на фальшивые, и прикрепил к чемодану устройство, которое Кочиевский изобрел еще год назад, когда сдал Чиряева немецкой полиции. Увидев бежавших к дому спецназовцев, он спустился в подвал и закрылся в тайнике, где в двух сумках хранились деньги. Он сам не знал, сколько просидел в подвале, ожидая, когда во дворе и в доме стихнет наконец шум. Главное, не появиться раньше времени. Но вокруг стояла тишина. Он осторожно вышел из тайника, оставив сумки на месте. Входная дверь была опечатана. В доме — ни души. Всех, видимо, увезли спецназовцы.

Муравьеву хотелось кричать от радости, как когда-то в детстве. Все шло по плану. Тайник Кочиевский придумал на всякий случай, объяснив Муравьеву, что все внимание будет приковано к чемодану с фальшивыми деньгами, а где настоящие, так никто и не узнает.

Муравьев вернулся в подвал. Все позади. Деньги у него. Настоящие, не фальшивые. Он свободен и богат. Аресты, начавшиеся в компании, его больше не волновали. Через два дня он будет далеко от Москвы. Вызовет жену, если, конечно, захочет. А то заведет молодую любовницу. Или десять любовниц. Деньги вот они, перед ним. Баснословная сумма.

Еще раз обойдя дом и убедившись, что никого нет, он, весело напевая, подошел к воротам гаража, сорвал печать. Перенес сумки в «Фольксваген», снова огляделся и влез в машину.

Муравьев не переставал улыбаться. Через полчаса он встретится с Кочиевским, передаст ему одну сумку, получит заграничный паспорт на чужую фамилию, и тогда все дороги перед ним будут открыты. С такими деньгами он везде желанный гость.

Он свернул в сторону от дороги, чтобы не попасться на глаза охранникам у выезда из поселка. «Кочиевский действительно гений, — размышлял Муравьев. — Провернуть такую операцию!»

Поглощенный своими мечтами, он не услышал шума моторов. Неожиданно на дороге появилось световое пятно, которое переместилось затем на машину.

— Внимание, — донесся до него сверху голос, словно трубный глас архангела, — водитель автомобиля «Фольксваген», остановите машину!"

"Сердце будто оборвалось. Он выглянул из окна. Над ним летел вертолет.

— Нет! — закричал он, прибавляя скорость. — Нет!

Вертолет настигал его. Машина не могла уйти далеко по проселочной дороге, тем более что здесь не было поворотов.

— Нет, — по-звериному выл Муравьев, потеряв над собой контроль, — не отдам.

— Остановите машину, — неслось из вертолета.

Сто шестьдесят, сто восемьдесят, двести километров. Он выжимал из автомобиля все, что возможно. Ее бросало на ухабах, но Муравьев ничего не замечал.

— Не отдам, — кричал он, размазывая по лицу слезы, — не отдам!

— Остановите машину, генерал Муравьев, — неслось сверху.

Вдруг он увидел, что мчится прямо на дерево.