Фактор страха

Представляете его состояние? Умный, толковый, умеющий аналитически мыслить человек оказывается на улице, без работы и без средств к существованию.

— Похоже, вы готовы его оправдать.

— Я готов его понять. Мы все оказались в разбитой лодке. С той лишь разницей, что у Кочиевского отняли только любимую работу. А у меня гораздо больше. Страну, которую я любил и до сих пор люблю. Женщину, которую убили в девяносто первом. Любимую работу. Я вам не рассказывал, но в начале девяностых я оказался в трудном положении. Как раз тогда ко мне обратились представители грузинской мафии. Предложили за баснословный по тем временам гонорар найти исчезнувшего сына известного авторитета.

— И вы согласились? — спросил, волнуясь, Романенко.

— Согласился, — кивнул Дронго, — у меня не было ни денег, ни надежды. Каким-то чудом я нашел парня. Оказалось, он попал в грязную историю со спецслужбами. Так что я не оправдываю Кочиевского, а пытаюсь его понять.

— Но вы же не стали их пособником, — возразил Романенко, — не стали работать на мафию.

— Мне повезло, — вздохнул Дронго, — мои аналитические способности оказались востребованными. Только это помогло мне выжить. Но что было делать остальным?

— Не знаю. Мне кажется, вы не правы. Так можно оправдать любую подлость.

— Подлость невозможно оправдать. Но понять слабого человека можно. Кочиевского выгнали из разведки. А у него семья, дети. И никаких средств к существованию. Что ему было делать?

— Он был начальником службы безопасности. Там зарплата в сто раз больше моей. Ему не хватало?"

"— Возможно, не хватало. Разные бывают потребности. А тут он увидел, что творится вокруг. Как все воруют, обманывают, становятся миллионерами, расхищая государственное имущество, грабя страну. Он просто оказался способным учеником. Понял, что не существует отныне никаких моральных запретов, что все дозволено: убивай, грабь, прелюбодействуй, совершай все мыслимые и немыслимые преступления. И тут он решил, что может сыграть не последнюю роль в этой преступной игре.

— Вспомните, скольких людей он погубил!

— Именно поэтому он обречен. Я все равно его найду.

— Что делать со Шпицыным? Он подал жалобу прокурору, его адвокат грозит нам неприятностями.

— Можете его отпустить. Мы теперь точно знаем, что именно Галкин выходил на связь с Кочиевским. Но для его же блага ему лучше остаться здесь еще на два дня.

— Остается только вычислить убийцу, который работает на Кочиевского и пользуется доверием Чиряева.

— Я уже вычислил, — сказал Дронго. Романенко ничего не сказал, только взглянул на него. Поднялся, провел рукой по волосам, снял очки, протер, снова надел. Подошел к окну, посмотрел вниз.