Фактор страха

Хотя о поездке Труфилова знало всего несколько человек.

— Сотрудники ФСБ, сопровождавшие Труфилова, знали? — спросил Дронго.

— Нет. Задание сопровождать его они получили только сегодня утром. Билеты и задание. Так что вы правы. Гадаев вне подозрений. Хотя проверять его мы все равно будем.

— Кто, кроме вас, знал о поездке Труфилова в Берлин? — спросил Дронго. — Несколько человек — понятие растяжимое.

— Человек шесть-семь, — задумчиво ответил Романенко, — многие знали, что Труфилов полетит в Берлин как свидетель по делу Чиряева. Но точное время и дата вылета им были неизвестны.

— Кто конкретно отвечал за его выезд в Берлин?

— Моя группа, — вздохнул Всеволод Борисович, — точнее, отдельные сотрудники.

— Кто конкретно знал о поездке?

— Артем Гарибян и Слава Савин. Ну и, разумеется, Захар Лукин, который заказывал билеты и обговаривал все подробности с нашим посольством в Берлине. Майор Рогов из ФСБ. Ему стало известно о поездке еще вчера утром, офицеры сопровождения — его люди. Еще могла знать о нашей операции Галя Сиренко. Вы ее помните. Она работает с нашей группой. Офицер из МУРа.

— Конечно, помню. Очень целеустремленный, надежный человек. Рогова я тоже немного знаю. Лукин помогал мне в поисках Труфилова. А Гарибяна и Савина вы давно знаете?

— Гарибяна лет восемь. Спокойный, уравновешенный. Всегда уважительно относится к подозреваемым и свидетелям. Ему под сорок, работает в органах прокуратуры уже семнадцать лет. Савин помоложе. Ему чуть больше тридцати. Увлекающийся, энергичный, с большим чувством юмора. Его я знаю около четырех лет. Не могу поверить, что кто-нибудь из них оказался мерзавцем.

— И больше никто не мог знать об отправке Труфилова?

— Больше никто, — задумчиво пробормотал Романенко, — впрочем, нет, еще я знал обо всех деталях операции.

— Вас трудно заподозрить, — улыбнулся Дронго, — если только вы не решили замять это дело.

— А разве мало прокуроров и следователей, которые именно так и поступают? — с горечью спросил Романенко. — Думаете, в органах прокуратуры нет коррупции? За голову Труфилова могли заплатить большие, очень большие деньги. Дай он показания в Берлине, суд мог принять решение о выдаче Чиряева. А Чиряев мог бы предоставить нам информацию об Ахметове.

— Он еще сидит?

— Сидит. Генеральный прокурор продлил срок следствия. Но если мы не предъявим ему обвинений до первого июня, придется его отпустить. Вы же знаете, у него адвокат сам Давид Бергман.

— Помню, — кивнул Дронго, — что думаете делать?

— Не знаю, — мрачно ответил Романенко, — мы потеряли главного свидетеля. Боюсь, берлинский суд теперь не примет решения о выдаче Чиряева. И в конечном итоге мы потеряем гораздо больше.