Фактор страха

Я легко могу исключить их, объяснив, что показания были получены под давлением или под пытками. В Европе убеждены, что в России сохранилось судопроизводство времен Ивана Грозного.

— Можно подумать, что это не так, — хмыкнул Чиряев, вновь обретая способность ясно мыслить. — Думаешь, завтра все пройдет нормально?

— Шансы достаточно высоки, — снова уклонился от прямого ответа Тумасов, — разумеется, если не произойдет ничего непредвиденного.

— Значит, они были вместе? — переспросил Чиряев, — Шпицын и Шахматист?

— Да, вместе. Сначала говорил Шпицын, потом трубку взял Галкин. Сказал, что они готовы начать. И показать, кто в городе хозяин. Теперь ждут твоего согласия. — Адвокат покосился на дверь. — Ты ставишь меня в дурацкое положение, — прошептал он, — нас могут услышать. А потом используют это против тебя.

— Используют против меня убийство моего друга? — зло спросил Чиряев. — Может, и в смерти Матвея я виноват?

И он написал на листе бумаги: «Пусть начинают. Я согласен». Подумав, приписал номер телефона и фразу: «Позвони по этому номеру, скажи, что Матвея убили. Номер постарайся запомнить».

Чиряев смял листок и разорвал на мелкие кусочки. Собрал их в пепельницу и кивнул Тумасову. Тот щелкнул зажигалкой, и от листка остался пепел.

— Как там моя краля поживает? — без всяких эмоций спросил Чиряев.

— Говорят, болеет. — Тумасов провел ладонью по горлу: это означало, что она умерла.

— Пусть выздоравливает, — жестко ответил Чиряев, — думаю, они полетят к солнцу вместе со своим другом.

— Возможно, — кивнул Тумасов, радуясь, что этот тяжелый разговор закончился. Он собрал документы. — Итак, до завтра, — сказал он. — Выспись хорошенько, чтобы быть в форме. Тщательно побрейся, приведи волосы в порядок, надень галстук. В общем, постарайся произвести впечатление добропорядочного бизнесмена, невинно осужденного. Судимости объясним преследованием по политическим мотивам. Расскажи про нажим Москвы. В общем, дадим бой, — пообещал адвокат.

Чиряев вдруг схватил еще один листок и написал: «Шпицыну напомни про магазин. Он все поймет. Скажи, пусть начнут с магазина».

Тумасов прочел и уже хотел достать зажигалку, чтоб сжечь листок, когда Чиряев взял его и стал с остервенением жевать, словно уничтожал своих недругов. Тумасов вздрогнул. Не приведи бог иметь такого врага, подумал с облегчением.

ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ

Москва. 11 мая

В больницу они приехали в половине пятого. Суровая медсестра подтвердила, что к ним привезли молодую женщину и она находится сейчас в девятнадцатой палате.

— Как ее самочувствие? — спросил Романенко.

— Нормальное, — ответила медсестра, поджав губы. Очевидно, она была из числа тех бескомпромиссных дам, которые в изнасиловании склонны обвинять саму потерпевшую.