Файролл

Если бы я это прочел в какой-нибудь книге, то сказал бы: ""Повторяется автор, уносит его все больше и больше в какие-то бредни"".

— Стоп, стоп, стоп, — остановил меня бейрон. — Очень много слов, эмоций, слюной вот ты на меня попал. Давай я тебе кое-что объясню, спокойно и по порядку. Ты садись вот за стол, ну или куда еще, где тебе удобно будет.

Я сел в кресло около камина и уставился на бейрона, который садиться и не подумал, а стоял и смотрел на меня.

— Извини, если мое пожелание прозвучало слишком резко, — мягко сказал он. — Просто я забыл, что вы, люди Запада, сильно отличаетесь от нас, жителей Пограничья. Дело в том, что месть за друга — это для нас святая обязанность, она даже больше, чем месть за семью. Семью мы не выбираем, она нам дается свыше, а вот друга мы выбираем сами, и, значит, что месть за его смерть или его обиду — это долг перед ним и перед самим собой. Когда у Рэналфа трое молодых Гетсбиров убили в холмах друга, он шел по их следу три дня и три ночи, он гнал их как волк и убил одного за другим.

— Последнему я глотку перегрыз, — пробасил Рэналф. — Он меч у меня выбил, ну я и…

Бр-р-р… Ну и нравы. Робин, Робин, бедный Робин, куда ты попал?"

"— Вот я по привычке и сказал тебе о твоем праве на месть. — Старичок сплел пальцы в замок. — Я назвал тебе имя убийцы семьи Лоссарнаха и виновника всех его бед, полагая, что ты примешь на себя кровь его семьи и его обиду. Просто, видимо, сделал я это немного неверно.

— Есть такое, и даже не немного, — заверил я его, а после спросил: — А не разумнее ли будет, если это сделает сам Лейн? То есть Лоссарнах.

— Увы, но он потерял право на месть в тот момент, когда бежал из страны, — печально вздохнул старичок. — Но позволь, я расскажу тебе все по порядку.

Бейрон вещал долго и обстоятельно, с витиеватыми оборотами и лирическими отступлениями. За час я узнал многое о Пограничье, о его территориальном строении, о сложной системе его управления, о традициях и обычаях гэльтов и о многом другом. К самому главному глава клана Мак-Соммерсов подошел под конец.

Оказывается, мой приятель Лейн был довольно-таки большой шишкой по местным понятиям. Он был лейрдом, а значит, ему был подвластен ряд земель Пограничья, в которых его слово было законом, а его действия не обсуждались никем. Никем, кроме него самого, ну и еще пары его приятелей, с которыми он рос и которым много сходило с рук. Для Пограничья это было нормально, будущие правители всегда воспитывались вместе с двумя-тремя сыновьями приближенных к вождю людей, из которых потом вырастали преданные до костра сподвижники. Им позволялось больше, чем кому-либо, но и смерть от руки врага они принимали одними из первых.