Файролл

Зачем в самогон калган добавлять или чабрец? Самогон — он ведь сам по себе неплохой продукт, и без всяких добавок.

А сразу после свинчивания крышки (самогон с винтовой крышкой! Сургуча, на худой конец, не нашли, что ли?) мне стало ясно — дело не в калгане. Запах сивухи все сказал сам за себя. Бутылку, стало быть, сделали, этикетку креативную — тоже, а вот технологический процесс до ума не довели. Испортили отличную вещь… Но все равно я закинул в себя лафитничек — было видно, что Шелестова и впрямь самогон специально искала, вон как таращится.

— Какая… ф-ф-фу-у-у… — Юшков, этот наивный чукотский юноша, никак не мог отдышаться — понятное дело, фильмов насмотрелся и хватил аж полстакана. Тоже мне, махновец. Такие вещи без привычки пить большими дозами нельзя, это тебе не гуманная водка, пальцем не занюхаешь. А с учетом паршивевшей очистки и явно свекольной основы…

— Да ну, я его не буду пить. — Стройников ухватил бутылку коньяку. — Бр-р-р… На фиг, на фиг, кричали бояре!

— Ну и правильно, — поддержал я его. — Вещь очень специфическая, тут привычка нужна.

— Вот вы привереды, я его, между прочим, долго искала и сильно не сразу нашла. — Шелестова показала Геннадию на свою рюмку и продолжила: — Этот был самый красивый и как в кино — мутный. А то там еще один стоял, но он прозрачный был, тот, наверное, подделка.

Наверное… Не надо столько кино смотреть, а надо попросту с продавцом посоветоваться. Впрочем, через пару стопок все равно можно будет перейти на водку, но черт, ведь понижение градуса будет, и серьезное, в этой отраве не меньше шестидесяти оборотов. Ладно, поглядим.

Веселье шло своим чередом — народ выпил, закусил, еще раз выпил, разговорился, как у нас это водится — все, сразу и обо всем. Все как всегда, хорошо еще, спортивной редакции нет, они бы уже прикидывали, кому сегодня морды мять будут.

А вообще странное дело — все вроде по канонам жанра идет, обычная газетная пьянка, каких были сотни, но вот мне что-то невесело, праздника нету в душе и как-то тоскливо. Я покопался в себе, не нашел ответа и махнул еще стопку первача.

Через три стопки муть в душе подрассеялась, стало маленько повеселее, но некий осадочек остался. С самогоном ведь как: если через третью стопку продрался — все. Дальше рецепторы вкусовые забиваются, и он начинает идти мягко и душевно.

— Как ты пьешь эту гадость? — Вика подсела ко мне, взяла мою рюмку, принюхалась и сморщила носик. — Фу-у-у! Бяка!

— Через силу, — ответил ей я. — Испытывая невероятные муки. Хочешь попробовать?

— Ну уж нет, это без меня! — Она вздохнула. — Может, пошли уже домой? Что тут делать?

— Ну как, а народ? — Я удивился. — Веселье вон идет полным ходом.

И впрямь, веселье раскручивало свой маховик.