Файролл

— Может, завтра все-таки не пойдешь на проставу? — спросила она меня, не отвлекаясь от процесса.

— Надо, — посолил я кусочек черного хлеба (привычка еще с армейки). — Обещал, да и вообще…

— Я тебя очень прошу — не пей там много, — подняла она голову от записей. — Не нужно тебе это.

— Да я и не собираюсь, — заверил ее я. — С чего бы?

— Я знаю, что ты не собираешься, но оно у тебя всегда само так выходит. — Вика слегка нахмурилась. — У меня предчувствие нехорошее.

Я вздохнул.

— Ну коли предчувствие, то конечно. Да не волнуйся ты, все нормально пройдет. Закинем по паре рюмок за воротник — и по домам. Мне тоже это мероприятие не сильно по душе, но это традиция, а они в журналистике святы. Братство пишущих и вынюхивающих и все такое…

— Ну дай бог нашему теляте… — Вика снова начала что-то писать в блокнот.

— Что в редакции? — Я откинулся на стуле, сложив руки на животе. — Надеюсь, сегодня обошлось без жертв?

— Абсолютно. — Вика подняла голову. — Все спокойно, без происшествий. Одна выказывает рвение, вторая скучает, третья дрессирует парней. Мальчики уже выучили ряд команд, и каждый из них уже знает свое место.

— Да ты что? — Я улыбнулся. — Даже так?

— Представь себе. ""Леночка сказала"" теперь главная фраза у твоих, как ты их называешь, ""гамадрилов"".

— Надеюсь, это относится не к работе? — посерьезнел я. — Там ключевая фраза должна быть: ""Шеф сказал"", следом за ней идет: ""Вика сказала"".

— Нет, — кривовато улыбнулась Вика. — Это относится только к вопросам быта. Кстати, о быте. Этот новенький, Жилин который… Построил завхоза, я и не знала, что такое возможно. Кулер новый припер, обогреватели нам поставили, в понедельник трубы у нас в крыле менять будут. Прямо молодец!

— Он у Шелестовой тоже в пристяжных ходит?

— Нет, этот не ходит, он как-то довольно умело от нее отошел в сторону. Он четко знает, кто начальство, а кто нет, и на всякую ерунду не разменивается.

— Вот что значит человек отслужил. — Я гордо посмотрел на Вику. — Видать, хороший у него сержант был, из тех, кому памятники на вокзалах ставить надо. Нужно к этому Жилину приглядеться повнимательней. А что до Шелестовой — не куксись, и на твоей улице праздник будет.

— Ой, больно надо, — фыркнула она. — Тоже мне, королева навоза и пыли. И концы у нее секутся.

Закончив этой фразой наш диалог, Вика ушла в комнату. Я помыл посуду и сказал себе: ""Все, спать. Завтра ж на вахту!""

Впервые за долгое время утром я встал по будильнику. Боже правый, как же хорошо было без него просыпаться, без этих протяжных трелей. Но служба есть служба, и я, чертыхаясь про себя, побрел в сторону кухни.

— А, прочувствовал? — встретил меня там ироничный Викин взгляд. — А я вот так каждый день.