Файролл

Получалось не у всех, учитывая то, что, судя по всему, в Эйген посылали в основном молодежь ордена, из недавнего посвящения, пообтереться. Оно и понятно, что тут может произойти, это же не Север, где все непросто. Надо полагать, что многие из этих рыцарей и в настоящем бою-то ни разу не были, только в учебных.

— А, лэрд Хейген, — увидев меня, обрадовался фон Дитмар. — Хорошо, что вы здесь. С этими гамадрилами не то что Федерика столкнуть с трона не получится, курятника штурмом не возьмешь. Ну что за нелепое зрелище!

— Да ладно вам, Адалард, все мы когда-то такими были, — попытался я защитить молодую поросль ордена. — Главное, чтобы в своем первом бою они выжили, остальное вторично.

Фон Дитмар похлопал меня по плечу с понимающим видом и пошел дальше наводить порядок."

"— Лэрд, я хотел вас поблагодарить за то, что вы познакомили меня с Трень-Брень, — подошел ко мне румяный, сияющий по-детски счастливой улыбкой юный Герберт фон Остин. — Она любезно согласилась быть моей дамой сердца, и мы с ней даже погуляли в близлежащем лесу. У нее такая прекрасная душа, вы себе не представляете! Мы сегодня полдня истребляли злобных волков, которые обижают маленьких зайчиков. Она святая! У нее такое большое и сострадательное сердце!

Это сколько ж ты сегодня уровней подняла, феечка? Волки, насколько я помню, тут серьезные, с неплохим таким уровнем. Грац тебя, Трень-Брень!

— Не стоит благодарности, Герберт. — Я подмигнул рыцарю. — Лишь бы вам вдвоем хорошо было!

Через полчаса народ стал изводиться, молодым рыцарям было скучно, паре ветеранов во главе с Адалардом явно хотелось выпить, тем более, по старинной местной традиции, обычно к этому часу они не только уже были в хлам, но даже и благополучно спали. А тут стой на улице, трезвый. Да и холодать начинает…

Именно в этот момент на крыльце показались главные действующие лица предстоящего мероприятия — немного хмурая и, как мне показалась, очень недовольная княгиня Анна и крайне довольные жизнью Витольд и брат Юр. Надо думать, добились они какого-то своего результата, и я так полагаю, что это очень и очень неплохой куш. Даже завидно стало.

По бокам от них шли четыре послушника в рясах с капюшонами, один в один похожие на брата Михаэля, следует полагать, личная охрана скромного казначея. Я начинаю понимать Гунтера. За свиток не отчитался — и все, можно поминальную заказывать.

— Так, все слушаем меня. — Витольд захлопал в ладоши. — Сейчас мы перемещаемся во двор некоего дома, что рядом с дворцом, и там получаем последние инструкции. И запоминаем: все дальнейшее происходит тихо, очень тихо. Не шумим, не кричим, не бряцаем железом — до поры до времени все должно быть очень незаметно.

Брат Юр спустился с крыльца и остановился рядом со мной.