Файролл

— Тут змей, поди, полно, — опасливо протянул полурослик Мольди, которого совершенно уж непонятно как занесло на Север и тем более на вербовочный пункт.

Ответить ему никто не успел.

— Так, вновь вступившие в героическую и легендарную седьмую Вольную роту, смирно! — раздался пронзительный писклявый голос.

Я и еще двое моих новых сослуживцев среагировали моментально — видимо, сработали рефлексы. Остальные замешкались, явно не понимая, чего от них хотят.

Крик издал совсем мелкий гоблин, похоже, что из горных (просто методом исключения — говорит связно и не облизывается, глядя на нас), одетый в камуфлированную (по-другому не назвать) кожаную безрукавку и такую же кепку. Ну и с рожей, как и полагается этому племени, мерзкой донельзя. Он сопровождал здоровенного орка в бордовом плаще, который оценивающе осматривал нас, заложив руки за спину.

— Боги мои, Фальк, — процедил орк спустя минуту, обращаясь к гоблину. — Какое же отребье стало поступать в Вольные роты! Нет, и раньше встречались мешки с навозом, но вот таких я не припоминаю.

— Точно так, мастер Грохх, — подобострастно пропищал гоблин. — Как есть бурдюки с этим самым, с жидким.

— И вот с этим сбродом мне придется воевать?! А как? Вот ты, Фальк, можешь мне ответить на этот вопрос?

— Никак нет, мастер Грохх. И ответить не могу, и как с таким отребьем в бой идти, тоже не представляю.

Мы молчали, у всех на это ума хватило, и ждали, когда эта парочка (а что орк — один из командиров, было несомненно) вволю наглумится над нами и определит нашу судьбу.

— Ладно, что прислали, с тем и работать будем, — заключил орк и, окинув нас взглядом, проорал: — Значит, так, бойцы. Я лейтенант седьмой Вольной роты Грохх. С сегодняшнего дня я вам командир, король, бог, папа, мама, дедушка и все остальное. Обращаться ко мне будете с непременным указанием должности — мастер-лейтенант. А теперь слушаем и запоминаем, поскольку второй раз я повторять не буду."

"Ничего нового лейтенант лично мне не поведал. Все то, что он десять минут нам описывал, я услышал в первую же неделю, когда прибыл из учебки в часть. Правда, от сержанта, поскольку наш кровный летеха трезвым был первые двадцать минут после своего пробуждения — ну, пока бутылки от предыдущего дня не сдаст и по новой не накидается.

""Мои приказы не обсуждаются, если что — ну, вы поняли, и я за вами буду в оба глаза глядеть"", — армии разные, геморрой одинаковый. Зато теперь точно своей башкой думать не надо — тут за меня все решат.

— Опа, какой славный мечишко, — остановился около меня гоблин, прогуливающийся перед нами с важным — ну, так он, похоже, думал — видом. — Ты ведь хочешь его подарить мне, своему лучшему другу?

— Не хочу, — улыбнулся во весь рот ему я. — Самому подарили, а дареное не передаривают.

— Слушай, молодой.