Файролл

Ледяные гвардейцы дрались отчаянно, за каждый метр здания, а здание было большое. Отряд все больше и больше редел, мы перебили девять десятков элитных воинов Фомора (я не ленился считать), но и нас оставалось не больше шестидесяти, когда мы приблизились к тронному залу, — маг отлично ориентировался в хитросплетении коридоров и уверенно вывел нас прямо к нему.

— Пришли, — ткнул он посохом в сторону больших дверей, покрытых морозным узором. — Фомор там.

— Ну? — посмотрел на него кениг и обвел нас глазами. — Пошли убьем его, что ли, чего тянуть?

Воины бухнули мечами о щиты и двинулись вперед.

Зал за дверями мог поразить даже самое заскорузлое воображение. Он был не просто прекрасен, он был грандиозен. Солнечный свет, преломляясь в отшлифованных и прозрачных, в отличие от коридорных бесцветных валунов, глыбах льда, из которых был сложен потолок, не только освещал зал, он создавал причудливую игру света и тени. В конце его, шагах в пятидесяти от входа, на ступенчатом подножии стоял ледяной трон, где восседал сам Великий Фомор.

Не знаю, как кто, а я даже немного оробел, лицезрея подобное великолепие. Я ощутил какую-то собственную незначительность и ненужность в этом мире, глядя на все это.

— На психику давит, паразит такой, — прошипел Странник, и я тряхнул головой, сбрасывая морок. Да и маг не дремал, он махнул посохом, рассыпав из него сноп искр, и гаркнул что-то нечленораздельное, после чего в потускневших было глазах воинов снова зажегся кровожадный огонек.

— Что привело вас в мой дворец? Не припоминаю, чтобы я объявлял тебе войну, кениг, — мощный и глубокий голос Фомора разнесся по залу.

Кстати, внешне он меня разочаровал. Мне рисовалось что-то эдакое, сауронистое. Я думал, он такой большой, страшный и источает эманации зла. Вот и ни фига. Нет, рост у него был немалый, это да. Но в остальном он меня не слишком удивил. В таких же, как у гвардейцев, доспехах, в невзрачной ледяной короне, надо думать, той самой, что мне нужна, с абсолютно белым невыразительным лицом.

— Чтобы навредить, не надо объявлять войну. Ты сделал столько зла на моих землях, сколько иная война не причинит. Я пришел сюда затем, чтобы ты заплатил за свои злодеяния, — с достоинством произнес кениг.

— Я не понимаю тебя, кениг. Твои речи туманны и глупы, как, впрочем, речи любого человека. Тебе надо золота? Изволь, я отсыплю тебе его столько, сколько надо, и ты покинешь мой дворец.

Елки, как бы корыстолюбивый кениг…

— Ты хочешь заплатить золотом за кровь моих людей? Это неравноценный обмен.

— Отчего же? — бесстрастно поинтересовался Фомор.

— Равнозначная плата за смерть моих людей — твоя жизнь. И я пришел за ней, а золото твое я потом и так возьму, куда оно денется.