Файролл

— Он! Клянусь копытами Свартхевди, он, браслет дочурки моей! — Кениг взял меня за плечи и потряс. Потом вернулся к столу, присел и заорал:

— Эйвар! Эйвар! Где ты, грязный сын цверга!

В зал зашел невысокий юноша, который, насколько я помню, был хранителем ключей от казны кенига. Вопросами пополнения и распределения занимался неведомый мне до сих пор Ингвар, а этот парень был попросту кладовщиком.

— Так, пойдешь в казну, там у дальней северной стены стоит здоровенный расписной сундук. Найдешь там кинжал, ты его ни с чем не спутаешь, он в этом сундуке один лежит. Найдешь — так сразу сюда неси. Да поторапливайся, лентяй.

Эйвар вышел, кениг снова посмотрел на меня и приказал:

— А теперь рассказывай, как ты его добыл-то?"

"Я тут же выдал ему трогательную и занимательную историю, как с отрядом моих друзей мы ходили-бродили по просторам Севера, набрели на курганы, всех там перебили, мне по жребию досталась эта цацка, друзья дальше пошли, а я сюда, в Хольмстаг, направился, чтобы узнать, чье же это украшение, поскольку сразу видно — вещица старинная, цены немалой. И от Гунтера узнал о постигшей кенига беде.

Так себе была, конечно, история, и со своим братом-игроком она явно не проканала бы. Но это были неписи, и я получил порцию восхищенных взглядов от Гунтера и еще одно похлопывание по плечу от кенига. И даже Флоси из дальнего угла подванивал как-то с симпатией.

— Кениг, вот этот кинжал? — В зал вошел невозмутимый Эйвар и подошел к Харальду.

— Ага, он. На, держи, Хейген. Владей им, знатная вещица, ее мой папаша в Эндинарде взял, на Юге. Он там черных людей гонял по лесам. А эндинардский трофей — это тебе не просто так.

Я не знал, что такое Эндинард и где он там, на Юге, находится, но кинжал взял. Мне он, собственно говоря, без надобности, но и обижать кенига не хотелось. Продам потом.

— Ладно, это все здорово, но что дальше делать будем? — задал я вопрос, который сейчас меня волновал больше всего. Пока далекое будущее мне рисовалось куда определеннее ближайшего, поскольку дальняя цель была ясна, а ближняя даже в предположениях не существовала. Ну вот, добыл я браслет, и что дальше-то? Это же не компас, на нем стрелки нет…

— Чего теперь, — пробурчал кениг. — К Рине-вельве ехать надо.

Из угла Флоси раздалось бульканье. Похоже, наш веселый туалетный раздобыл где-то кувшин с элем и бодро накачивался.

— Она тоже та еще ведьма.

— Ты слова-то выбирай. И, между прочим, ты что тут делаешь вообще? — возмутился кениг.

— Выпиваю, — невозмутимо донеслось из угла.

— Ну и холера с тобой, выпивай, — внезапно сказал кениг и пояснил нам: — Какой-никакой, а все-таки подданный. Пусть его. Но Рина не ведьма. Она вельва. Народ у нас тут, на Севере, большей частью темный, вот и не отличают черное от белого.

— А какая разница? — спросил я.