Файролл

В витрине стояли манекены эльфа и гоблинши, одетые ну совершенно неожиданно — на золотоволосого красавчика-эльфа напялили фрак со всеми сопутствующими деталями вроде белоснежной манишки, бабочки и цилиндра, ушастую же гоблиншу обрядили в бальное платье и меховое боа. Вот такая вот сладкая парочка.

— Сюр, а? — подмигнула мне Милли Ре. — Народ здесь давно уже от этих двоих тащится. Угадай, как прозвали?

— Бонни и Клайд? — предположил я.

— Не-а. Кейт и Лео, — засмеялась Милли. — Ладно, пошли. Тут рядом есть очень приличное заведение, ""Мечи Ланкмара"".

Заведение и впрямь было приличное. Как, похоже, и все остальное в этом славном городе, который с первого момента пришелся мне по душе настолько, что я был готов выделить себе день, чтобы просто по нему погулять. В нем было что-то сразу от двух нежно любимых мной городов — Санкт-Петербурга и Стокгольма: прямые улицы, неторопливость речи и движений, основательность, стройная и величественная красота без каких-либо излишних изысков. Здесь надо было просто медленно гулять, а не мчаться галопом с воплями: ""Опаздываю"".

Вот и ""Мечи Ланкмара"" были явно правильным заведением. Табличку, расположенную над крышей, поддерживали две статуи, которые, видимо, изображали каких-то героев древности — здоровяка в кольчуге с огромным мечом и тощенького человека в сером плаще с тонким, но длинным клинком, больше смахивающим на ветку или прутик.

— А это кто? — спросил я у Милли.

— А я откуда знаю? — уставилась она на меня.

Внутри тоже все было так, как должно быть. На первом этаже — общий зал со здоровенными дубовыми столами, на втором — отдельные кабинеты, один из которых мы и заняли.

Сделав заказ, причем сразу за нас обоих, Милли положила руки на стол, голову на руки и уставилась на меня.

Я почувствовал себя неловко и заерзал.

— Хорошо здесь, — промямлил я, не зная, как себя вести в подобной ситуации. Вообще это один из любимых трюков женщин. Вот она уставится на тебя и молчит, хотя перед этим проела тебе весь мозг о том, что надо поговорить. И гадай — о чем, зачем… Молчит же!

— Хорошо, — не стала спорить Милли. — Ладно, не вертись. Вот о чем я хотела с тобой поговорить. Ты же в шахты с Мюратом ходил?

— С Мюратом, — кивнул я.

— А из шахт вышел с ним?

— Ну не совсем. Он меня у самого выхода уже прикрыл, если бы не он, и я бы не вышел.

— Согласна. Но вот только если бы ты даже в пяти метрах от входа дуба дал, то ничего бы не потерял, все равно наши за вещами бы прыгали и тебя бы захватили. Вот и получается, что героизм его гроша не стоит.

Я задумался. А ведь Милли права. Ну с Фитцем все понятно, он служака, и, как все они, не семи пядей во лбу. А вот жертва Мюрата… В ней и впрямь смысла не было.

— И теперь выходит, что ты его должник, — закончила свою мысль Милли.