Файролл

— Ну коли отпустило, тогда идем дальше, — скомандовал Фитц. — До девятого зала рукой подать, минуем его — полдороги, считай, позади. Да и вообще дальше будет проще.

— А что там, в девятом зале? — тихо спросил я у Мюрата.

— Да как и везде тут — неизвестность. В этих шахтах рассчитывать на какую-то предсказуемость — самое глупое дело. А если в частностях — я лично в девятом зале был два раза. В первый мы прошли его за десять минут из края в край и не встретили никого и ничего. Тишина, пыль и полумрак.

— А во второй?

— А во второй раз я в нем и остался. И еще половина группы вместе со мной. Ближе к середине на нас из ниоткуда, как они это умеют, навалилась стая ледяных чертей и ополовинила наш отряд. Вылетели и покрошили нас на мелкий ливер.

— Тихо, — шикнул на нас Фитц. — Пришли.

Мы встали у входа в огромный зал. Что он огромен, можно было понять даже по тому виду, который открывался из проема.

— Так, идем, как всегда: тихо и по возможности незаметно, — скомандовал Фитц. — И помните — все неприятности в шахтах происходят с теми, кто шумит и кто приказы начальства не выполняет.

Он вышел из проема, держа наготове секиру. Повертел головой, видимо, не обнаружил прямой и явной угрозы и мотнул подбородком, показывая, что нужно идти.

""Вами открыто деяние ""В глубинах"". Для его получения вам необходимо побывать в 10 огромных пещерах, которые находятся в различных подземельях Файролла. Награды: титул ""Прошедший сквозь тьму""; + 2 единицы к мудрости. Подробные комментарии можно посмотреть в окне характеристик в разделе ""Деяния"".

Ух ты. Хоть какая-то польза от этих подземелий. Правда, вероятность закрыть деяние стремится к нулю. Я после этих шахт еще долго от любой дыры в земле шарахаться буду.

Зал и впрямь был огромен. Причем синеватое грибное освещение здесь перемешивалось с солнечным светом, мелкими пучками сочащимся из трещин в своде пещеры, — видимо, над нами был один из склонов Ринейских гор. Это световое смешение создавало причудливую и забавную игру теней, которая просто завораживала. Было видно, что гномы не стали трогать природную красоту этого зала, и их инструменты не касались его стен.

Мы шли тихо и молча. Уж не знаю, какие чувства возникали у моих спутников, лично я, как и у входа в шахты, осознавал свою ничтожность в сравнении с этим великолепием и величественностью.

Кроме нас и теней в зале больше никого не было, и, похоже, это не на шутку встревожило Фитца, который все сильнее и сильнее ускорял шаг.

Дневной свет по мере приближения к выходу начал меркнуть, уступая дорогу привычной синеве, и наконец пропал вовсе. Зато синий свет становился все ярче, а за выходом из зала, к которому мы подошли, было просто какое-то буйство ультрафиолета.