Файролл

Когда-то давно подобные задания вгоняли меня в ступор, я не знал, за какую ниточку потянуть, чтобы начать разматывать клубок, теперь же все изменилось. Если Ромул ничего не знает, то я пойду к Бахрамиусу, который всегда поможет собрату по вере. Если он не знает, то я попрошу его дать мне рекомендательное письмо к начальнику городской стражи Селгара, который наверняка что-то да слышал. Ну и совсем на крайний случай есть отшельник и страстотерпец Джава Дет, обитающий в глубине пустыни. Уж он-то точно знает там всех.

Но это все время, время, время… Да и не самое это приоритетное задание. Сейчас главное — добыть Бубен, открывающий дорогу в заиндевевшее северное урочье. А для этого надо войти в город мертвых, где тишина — залог жизни. Войти в него, взять искомое и обратно выйти. Грустно признавать, но без посторонней помощи это практически невозможно, и, значит, мне нужен мой старый добрый костлявый друг. Нет, я, разумеется, попробую обойтись без него, но шансы на успех минимальны.

Короче, вот такая невеселая карусель. И если я хочу остаться Харитоном Никифоровым, то надо хоть изредка переставать быть Хейгеном. Иначе — все. Иначе через пару-тройку месяцев я перестану отличать реальности одну от другой.

При условии, разумеется, что меня не пристрелят в каком-то переулке. Нет, так-то я по ним не шатаюсь, это ясно, но гипотетически же такое возможно? Бум, бах, история закончена, и все наблюдавшие ее расходятся по домам в недоумении — это чего было такое? Ради чего огород городили столько времени?

Ладно, это меня совсем уж куда-то не туда понесло. Тьфу-тьфу-тьфу, чтобы не сглазить! Слово материально, а небожители непредсказуемы.

— Чего молчишь? — поторопил меня Азов. — Киф, ты здесь? Ты со мной?

— Да задумался просто, — ответил я. — Сложная штука — жизнь.

— Экий ты нерасторопный, — рассмеялся безопасник. — Мне казалось, что это любому еще лет с десяти известно. А ты вон только когда к сороковнику приблизился, на данную тему задумался. Ладно, будь по-твоему. Но только туда и обратно, ясно? И не думай, что я так уж сильно о твоей голове пекусь. Мне моя дорога, знаешь ли. Мы с тобой снова в одной лодке, Киф. Если ты потонешь, то и мне к ногам камушек поувесистей привяжут.

На том мы и расстались, причем мое настроение было испорчено бесповоротно. Ну а новости, которые на хвосте приволокла Шелестова, добили последние теплящиеся в душе огоньки природного оптимизма.

И самое главное, в подобной ситуации начинаешь видеть то, чего на самом деле нет. Да-да, Лена права, истина чаще всего выглядит как бред сумасшедшего, но не могут же утренний разговор и гнильца, что завелась в редакции, быть звеньями одной цепи? Просто в силу того, что в ""Радеоне"" до нашего аквариума дела вообще никому нет.