Файролл

Если Олеська права, и до нее дойдет дело, то там схлестнутся все, кто можно — боги, кланы, Странник со своими ратями, и все мало-мальски серьезные неигровые фракции, вроде остатков Инквизиции и того же Ордена.

И все будет зависеть от того, на чьей стороне будет больше игрового народа.

А на чьей стороне встану я, если до этого дойдет? По идее, это должна быть армия Тиамат, я же вроде ей служу? И не только я, но и все те, кого я считаю ""своими"", включая даже двуличную летунью Регину Рем Тригге.

Ну, а если те же воины Ордена предпочтут кого-то другого. Что, если Плачущая Богиня за годы сна сменила политическую ориентацию, и больше не любит маму? Может, ей мускулистый и брутальный Витар больше по душе? И что тогда? Мне придется драться против Гунтера, брата Миха, брата Юра?

Я себе подобное представить даже не могу, при всей своей циничности. Я с ними почти сроднился.

И самое поганое, что вероятнее всего мне придется выходить на это поле битвы. Моя цель — Темный Властелин. И большое сражение это самый простой и верный способ его прикончить.

Ох, сложно все как. А завтра новый длинный день, который снова придется провести в игре. По-хорошему — мне бы в редакцию поехать, с народом лясы поточить для души, передовицу про храм Тиамат написать, да номер свети перед печатью, как-никак среда на дворе. Но я вместо этого отправлюсь в Леебе, на встречу с братом Юром и теми рыцарями, которые выступят в роли загонщиков и егерей в охоте на верткую и пакостную старушку Гедран."

"Так и вышло — в девять утра я стоял на мосту, ведущему к цитадели Ордена, и глазел на рыцарский отряд, выходящий из его ворот. Не самый маленький, между прочим, десятка два с половиной бойцов, причем не из худших, по доспехам видно.

Это даже немного подняло мне настроение, которое было так себе. Вика с утра ворчала как унитаз в ночи, возмущаясь тем, что я совсем забросил и редакцию, и её самоё. Мол, раньше хоть вечера вместе проводили, а теперь и этого не жди.

Мне очень хотелось сказать — да, не жди, но я сдержался. Надо быть выше этого. Мало ли, чего она скандалить ни свет, ни заря начала? Может — голова болит, может — другие какие дамские неприятности. Бывает. Ну, и некое подобие уколов совести я испытывал. Пусть и точечных, но все же!

— Р-рад, что ты п-пунктуален — похвалил меня казначей, подойдя поближе — Н-ну, готов к свершениям и п-подвигам?

— Нет — зевнул я — Никогда ничем таким заниматься не любил. Все от безысходности, все от нее, подлюки.

— Н-да — брат Юр забавно почесал себя за ухом — В-вот ведь какой нам главный г-герой достался, л-лентяй и ц-циник. И н-не поделаешь уже ничего, на п-переправе лошадей не меняют. П-придется смириться. Кайзерплатц, открывай портал, с-солнце уже высоко, а д-день короток.