Файролл

— Так какое у тебя дело? — решил я не продолжать не сильно-то мне и интересную тему. Выгоды в ней нет, чего время тратить? Раньше можно было бы прикинуть, как кого-то из этих ребят к себе расположить, а теперь… Какой смысл? Все равно скоро все со всеми сцепятся, а мы закроем границы и будем сидеть в Пограничье, как в осаде — Излагай.

— Союз на равных — припечатала ладонь к столу Ведьма — Перекупить информацию я у тебя не смогу. Нет у меня столько золота в казне, сколько у того же Сайруса или Беовульфа, я на первых ставках сломаюсь. Потому — равный союз кланов. Ты получишь три голоса на общем совете альянса, доступ в наш малый кланхран, и двадцать мест на корабле, когда откроют путь к Риттермарку. А это случится скоро. Мне напели, что в Архипелаге вовсю крутятся бета-тестеры из игроков, а это говорит о том, что дело почти на мази. Про военную поддержку и все такое прочее я не упоминаю, это само собой.

— А в обмен? — совершил я некое движение ладонью, призывающее лидера ""Гончих"" продолжать свою мысль, хотя ответ мне был предельно ясен.

— Мы присягаем Тиамат до того, как будет достроен храм — очень четко произнесла Седая Ведьма — И ты подтвердишь нашу клятву в момент ее принятия. А после меня лично ей представишь. Лично. Это обязательное условие.

— Я? Тебя? Богине? — смех вроде бы получился естественным — Как ты себе это представляешь? Она — там, в небе, ну, или еще где. Я тут, на земле. В какой точке мы с Тиамат пересечься можем?

— У Айх-Марака — буднично, как бы между прочим, подсказала мне Ведьма — Точнее — на Айх-Мараке. На самой его вершине. Той, куда теперь никто из игроков добраться теперь не может ни при каких условиях. Никто, кроме одного-единственного. Тебя.

Ай-яй-яй. Где-то сквозит. Даже не сквозит, а отчетливо дует. То ли пропасли меня, то ли я где наследил, то ли еще чего, но факт есть факт. Она — в курсе.

Да и хрен с ним. Велика беда.

— Не понимаю, о чем ты говоришь — я кинул в рот последний шарик кюфты, и смачно облизал пальцы — Бывал я пару раз у этой горы, деяние открыл, надписи почитал, но и только. А наверх не то, что не лазал, смотреть боялся. У меня, знаешь ли, акрофобия. С детства.

— Самое паршивое, что тебя даже припугнуть теперь нечем — пригорюнилась Ведьма, ссутулившись и скукожившись настолько, что стала напоминать обиженную злодейкой-жизнью и гадами-людьми сиротку. Если бы ее еще в рванье одеть, и в таком виде по вагонам метро запустить побираться, то она через полгодика себе квартиру в центре Москвы купила — Раньше наличествовали рычаги давления, пусть не самые надежные, но хоть какие-то. А теперь…

— Пугай, не пугай — ничего не изменится — вытер руки об одежду я — Не может человек рассказать о том, чего не знает. Физически не способен.