Файролл

— А мне кажется, что мы герои фильма! — весело сообщила всем Шелестова — Это же классика жанра! Шеф, как считаете, если я сейчас стакан ахну о пол, они друг друга перестреляют?

Она опустошила вышеупомянутый стакан, в котором плескались ром с колой, и явно нацелилась сделать задуманное.

— Хрен знает — задумчиво ответил я, не сводя глаз с Еремы и Валяева, застывших друг напротив друга, и вроде как игравших в ""моргалочку"" — Но ты пока погоди. Тебе-то что, ты и так с пулей в голове живешь. А вот остальные нет.

— Ты меня не тронешь — натянув на лицо улыбку, первым нарушил молчание Ерема — Договор есть договор.

— Когда я их придерживался? — весело и безмятежно ответил ему Валяев, стягивая с плеч жилет, опутанный проводами, котором он славно провел время в зале с лазерными ""пострелушками"" — И потом — любое соглашение заключается исключительно для того, чтобы быть нарушенным. Так или иначе, в том или ином виде. Так было, есть и будет. Тебе ли этого не знать, мой закадычный враг?

— Не здесь и не сейчас — упрямо сказал Ерема — Наши слуги — да, они могут убить друг друга. Но не мы с тобой. Тем более что победителя в этой схватке не будет, тому, кто останется стоять на ногах, не дожить до завтрашнего дня. Таковы правила.

— Интересно, мы тоже слуги? — вдруг спросила Шелестова — Шеф, как думаете?

Собеседники дружно глянули на девушку, та, заметив это, грациозно подбоченилась.

— Какая языкастая — заметил Ерема."

"— Валькирия — причмокнул Валяев, щелкнул пальцами, Жилин мигом схомутал Елену и утащил ее на диван, приговаривая: ""Не лезь в чужие дела, целее будешь"" — Но мы отвлеклись. Ты говоришь ""договор"". Хорошо, пусть так. Но что ты тогда делаешь здесь, близ нашего человека? Почему ранее угрожал его жизни? Почему создавал для него такие ситуации, в которых он рисковал головой, не сказать больше? Разве это в рамках правил?

— Не вижу никаких противоречий — Ерема снова улыбнулся — Лично я не делал ему никаких предложений, не принуждал к сотрудничеству, не заставлял лгать или предавать. Харитон Юрьевич, ведь не было такого?

— Лично вы — нет — признал я — Но вот ваш патрон…

— А за него я ответственность не несу — перебил меня он.

— Схоласт — с омерзением произнес Валяев — Причем недоделанный. Все твои речи шиты белыми нитками наживую, и я бы мог…

— Мог, но не станешь — с удовлетворением подытожил Ерема — Ты не посмеешь пойти против своего господина, и я это знаю. В том и состоит наше главное отличие. Если я верю в свою правоту, то иду до конца, не взирая на то, что мне может грозить. А ты всегда размахиваешь руками и сыплешь словами, но в последний момент просчитываешь ситуацию, гадая, не грозит ли она тебе какими бедствиями.