Файролл

Но на бухгалтеров нашего с вами друга брата Юра можешь рассчитывать смело. Если не ошибаюсь, несколько из них и по сей день квартируют там же, где проживаешь ты?

— Есть такое, — подтвердил я.

— Приказ им будет передан нынче же, — заверил меня магистр. — И помни — если ты узнаешь, где спрятано тело Ательстана и соберешься туда, не забудь об этом известить меня.

Я ждал квеста, а его и не воспоследовало. Странно."

"Но я все равно пообещал фон Ахенвальду выполнить его просьбу. А чего? Мне не сложно, ему приятно.

И как только мы закончили нашу беседу, как по заказу, грохнули двери, и в залу влетела Трень-Брень, заливисто хохоча.

Следом за ней в дверь влетел кинжал в ножнах, явно брошенный из коридора, и прозвучал басовитый вопль, к которому более всего подходило определение ""крик души"":

— Да забери ты его насовсем! Только меня в покое оставь!

После этого до нас донеслось громкое топанье, словно кто-то очень крупный быстро-быстро убегал по коридору.

— Вещь! — фея подняла с пола кинжал. — Видали? Подарок!

— Любимый кинжал де Бина, — заметил великий магистр. — Он его в качестве трофея в одном из своих первых совместных походов взял. Да, это впечатляет.

— Не спорю, — согласился с ним я. — Кстати, не желаете на денек мою дочурку у себя оставить? Так сказать — на погостить?

— Не стоит, — мягко, но непреклонно ответил фон Ахенвальд. — Она чудо, но чудеса хороши в меру.

Собственно, на том мы и раскланялись, после чего я и фея покинули замок Ордена. Прямо с моста, что был у замка, я отправил ее в Пограничье, причем пришлось в буквальном смысле дать ей ускоряющий пинок, а сам махнул на Север, на уже родной мне перекресток.

Здесь начинало смеркаться. На Севере вообще темнеет рано.

Поразмыслив немного, я для начала достал из сумки орешек и негромко произнес:

— Сэмади, надеюсь, сейчас ты занят не так же сильно, как недавно? Надо поговорить. Очень надо! Причем разговор этот взаимовыгодный!

Тишина, только ветер шумит в кронах деревьев недальнего леса, да от развалин дома близ озера доносятся стенания неупокоенного бедолаги Стерха, который, похоже, так и не нашел того, кто поможет ему в беде.

Ну, значит, не судьба. Тогда перейдем ко второй части Марлезонского балета.

Я стянул с пальца перстень, недавно подаренный мне богиней, полюбовался блеском рубиновых глазок змеиной головы и ткнул пальцем в миниатюрный левый верхний клычок. Хорошо так ткнул, от души. А после крикнул:

— Моя госпожа, призываю тебя!

Оно, конечно, можно было бы попробовать перенестись на Айх-Марак. Можно. Но, поразмыслив, я решил, что это плохая идея. Во-первых, не факт, что воспоследует, так как три дня еще не прошли. Во-вторых, по нынешним делам даже предугадать невозможно, когда мне понадобится увидеть богиню в следующий раз.