Файролл

То ли худеет, то ли просто фастфуд не любит. Да и ладно, зато я набубенился от души.

Поэтому я входил в игру в отличном состоянии духа и тела, в полной уверенности, что мой план выгорит. Бывают такие дни, когда все задуманное удается.

Подойдя к первому встреченному почтовому ящику, я написал Гедрону Старому. Письмо состояло всего из нескольких слов:

""Перстень. Селгар. У Кривого Ибрагима. Через час"".

Через час я входил в духан. Ибрагим, завидев меня, подошел и рассыпался в витиеватых восточных приветствиях:

— Вай дод, какая радость! Клянусь здоровьем моего младшего сына — это просто праздник какой-то! Вы снова посетили мой скромный духан! Вам как всегда — стол наверху?

— Да, почтеннейший. Подайте вина. И еще — скоро ко мне придет друг, его зовут Гедрон. Проводите его ко мне, по возможности не привлекая внимания.

Ибрагим плутовски мигнул единственным глазом и прошептал:

— Все понял, все сделаю как надо!

Он собрался идти, но я остановил его вопросом, который давно хотел задать:

— Ибрагим, а вот скажи, почему твое заведение так похоже по антуражу не столько на духан, сколько на торговую лавку?

Ибрагим хитро ухмыльнулся:

— Так сначала лавка и была. Торговал в ней всем понемногу — ткани-шмани, то-се. Потом начал вино продавать. Потом лаваш. Потом зелень-шмелень. Вот так, помаленьку, и вышло, что была лавка — стал духан.

Когда через десять минут он подвел к моему столу Гедрона Старого, тот был явно впечатлен подмигиваниями, шепотом и таинственностью хозяина духана.

— Спасибо, Ибрагим, — кивнул я духанщику и протянул ему золотой. — Купи своему младшему сыну медовой халвы — дети ее любят.

Польщенный Ибрагим оставил нас, пообещав, что через полчаса мы будем кушать самый лучший шашлык, который делают в этом городе, самом лучшем из ему известных.

— Можно подумать, он был в других городах, — проворчал Гедрон, скидывая капюшон и садясь за стол.

— Вина? — спросил я его, кивая подбородком на ранее принесенный кувшин.

— Нет, — немного раздраженно ответил Старый.

— Вы не в духе?

— А как ты думаешь? Какой-то юнлинг, — Гедрон посмотрел на мой уровень, — ну ладно, падаван, пишет мне письмо, и я должен мчаться к нему, как на свидание.

— Слава павшему величию. — Я отсалютовал ему кружкой с вином. — И потом — должок!

Я покачал пальцем, как в одной очень старой киносказке.

— Я помню. Ну что желает мой повелитель? Золота? Серебра? Кого-то убить? Завоевать весь Раттермарк?"

"— Ну денег мне надо, но не от вас, мировое господство пока только в дальних планах, а вот насчет убить — это да. Это надо. У вас сейчас сколько народу под ружьем?

Гедрон, видимо, не ожидал подобного вопроса и немного удивился.

— Около четырехсот человек. Все, что осталось от клана.