Файролл

— Вот как. — Тиамат вернулась на свой трон, небрежно оттолкнув голову Миносса, которую тот свесил через его спинку. — Это для меня новость. Странно — почему ""Плачущая""? Моя приемная дочь была изрядной хохотушкой. Хотя — да. Тогда, перед Исходом, у нее погиб какой-то поклонник из смертных, и она впала в печаль и грусть.

— Адальфрик, — подала голос Пауни. — Его звали Адальфрик. И он был рыцарь. Соагда очень убивалась, когда ей принесли отсеченную голову этого юноши. В тот же день она покрыла себя черными одеждами и поклялась хранить память об этом человеке вечно. И еще отомстить тому, кто стал причиной его гибели.

— Верно-верно, — Тиамат оперлась локтем на подлокотник трона. — А виновником смерти этого человека был Витар. Это его воины… Как же их… А! Дикая Охота. Это они уничтожили отряд Адальфрика на самом пороге победы.

А я бы послушал всю эту историю с начала до конца, если честно. Очень уж интересные факты всплывают с каждой фразой богини. Витар, Дикая Охота, порог победы. Какой победы? Чего именно добивался этот самый Адальфрик, что он хотел сотворить?

— А еще у него остался младший брат, — добавила Пауни. — Буквально за неделю до того, как демиурги расправились с тобой и всеми остальными, Соагда нанесла ему визит, я это точно знаю, Апоффсс за ней тогда проследил. Ее не было целый день и целую ночь.

— Она начала создавать свое войско, — уверенно заявила Тиамат. — Чего-чего, а упорства ей было не занимать. Месть Витару — вот ее цель. Нет, но какая она у меня молодец! Прошли эоны времени, а верные ей люди, меняясь поколение за поколением, продолжают ее ждать! Ведь это так, Хейген?

— Так, — подтвердил я. — Орден Плачущей Богини — это мощная сила. Очень мощная.

— И она служит мне! — торжествующе воскликнула Тиамат.

— Нет, — понимая, что сейчас меня опять будут бить о потолок, возразил ей я. — Не вам. Плачущей Богине. Мне очень жаль.

Тиамат наклонила голову вперед, явно прикидывая, как бы половчее меня изничтожить.

— И это так, — снова подтвердила Пауни. — Он прав, и не за что его наказывать. Я говорила тебе, мать моя, что люди на самом деле очень сильно изменились. Даже если ты явишь свой лик этим рыцарям и скажешь им, что Соагда твоя дочь, они все равно не поверят в это. Они служат ей — но не тебе. Они ведь про тебя толком ничего не знают. Слишком много воды утекло.

""Мать моя"". А ведь Тиамат этой девочке не мать, а наставница, насколько я помню. Или не только?

— Как видно, все обстоит именно так, — признала богиня. — Если даже ты позволяешь себе перебивать меня и спорить, то что говорить о беспамятных людях?

— Не таких уж беспамятных, — подал голос я. — Эти-то, из Ордена, о дочери вашей помнят? И очень хотят того, чтобы она вернулась обратно, сюда, в Файролл.