Файролл

Я-то не на одной свадьбе побывал, включая свою собственную, так что могу сравнивать. Хотя о своей собственной, по крайней мере, о ее финале, рассказать могу немного, ибо надергался я тогда вусмерть. Молод был, горяч, не рассчитал силенки. Если буду жениться во второй раз, повторно ту же глупость не сотворю. Хотя, ради правды, я повторно и свадьбу со всей этой канителью, вроде выкупов невесты и кавалькады машин, устраивать не стану. Ну нафиг! Лучше в холостяках до смерти ходить, чем второй раз через этот ад кромешный пройти.

А тут — благодать. Ни тебе похмелья, ни тебе попыток свести концы с концами, чтобы вспомнить — ты это вчера кого бил, или тебя били? И кто эта дама с потеками туши под глазами, что на тебя так странно смотрит?

Ты просто просыпаешься в своей кровати и, потягиваясь, думаешь о том, как все здорово прошло.

Сначала дарили подарки. Первым был я, по праву родича. Сначала вручил королю меч Рулта Межевателя, потом сестрице браслет Лейси Певуньи, те самые, которыми меня снабдил Сэмади. Молодожены вроде остались довольны, Эбигайл даже сообщила мне, что не совсем уж у нее братец жмот. Понятное дело — антиквариат есть антиквариат, старое золото ни с чем не спутаешь.

Понятное дело, что дарилось это все не только от моего имени, а от всего нашего клана.

Лео фон Ахенвальд подарил молодым типично рыцарский подарок — полный набор доспехов с символикой своего Ордена. Мол — будет он у вас семейной ценностью, переходящей от отца к сыну. Служи, сынок, как дед служил, а дед на службе не тужил.

Инквизиторы вручили Эбигайл толстенную книгу в кожаной обложке, предполагаю, о ""Вкусной и здоровой средневековой пище"".

И уж совсем удивил меня Назир. Он подарил королю изогнутый восточный клинок с рукоятью, украшенной золотом, а Эби кинжал, заключенный в исключительно красивые ножны, инкрустированные драгоценными камнями. И еще речь толкнул, от имени своего господина, Хассана ибн Кемаля, со всеми возможными оборотами, свойственным этому человеку. Мол, юный охотник изловил горделивую лань, а та, являясь несверлёной жемчужиной, полюбила его всем своим трепетным сердцем. Ну и все такое прочее.

Но самое ценное было сказано в конце данной витиеватой речи, вот только поняли это немногие. Прозвучало нечто вроде: ""И всякий, кто скажет нам, что эта пара не проживет долгую счастливую жизнь, очень сильно ошибется. Смертельно ошибется"".

По сути, ибн Кемаль взял Лоссарнаха под свою защиту, и теперь я не очень позавидую тому, кто попробует забрать жизнь у моего друга. Даже просто попробует, не говорю о том, что заберет.

Другой вопрос — зачем ибн Кемаль это сделал? С каким расчетом? В доброту его души я точно не поверю, он не чихнет без второго дна и тайного смысла, что уж говорить о подобной акции.