Файролл

Слушай, может, с тобой кого-то из моих мальчиков отправить? Они любого человечка мигом сделают сговорчивым, даже очень неприятного.

Да, иметь под рукой такого спутника, как тот же Рафаил — это очень круто. Назир хорош, но лич — это лич. Это все равно что по Раттермарку на бронепоезде ездить. Вот только не вариант это. Лич существо изначально темное, и любой имеющий с ним дело автоматически попадет в ""черные списки"" довольно влиятельных неигровых сообществ, вроде Коллегии инквизиторов или того же Ордена Плачущей богини. И никакая репутация не спасет. Если попалишься, разумеется. Зная же мое везение, можно смело говорить о том, что я непременно попалюсь.

А жаль!

— Да нет, я сам, — вздохнув, отказался я. — Но за предложение спасибо.

— Как скажешь, — Барон крутанул свою трость, в финале трюка красиво перехватил ее и засунул под мышку. — И вот еще что, белый братец. Хочу напомнить тебе об одном твоем обещании.

— Ты опять? — я даже засмеялся. — Ну, что еще выдумал?

— Почему выдумал? — повелитель мертвых был на редкость серьезен. — Все по-честному. Я в свое время оказал тебе услугу, ты дал мне слово. Если конкретнее — ты обещал взять меня на одно очень, очень ответственное мероприятие, связанное с призывом неких сущностей из великого Ничто.

— Было такое, — не стал отрицать очевидное я. — Обещал. И слово свое сдержу.

— Знаю, — Сэмади просто-таки поражал меня своей серьезностью. — И верю тебе. Но все-таки решил напомнить. Вы, люди, такие забывчивые.

На том мы и расстались. Он направился в крипту завтракать и спать, а я пролез в проем в стене, миновал руины замка некогда живого и гордого, а теперь мертвого и вредного маркграфа, да и потопал себе по полюшку к рощице, виднеющейся на горизонте.

Шагалось легко. Небо светлело, вокруг галдела, пищала, шуршала просыпающаяся живность, и на душе у меня было хорошо."

"Ну а с чего печалиться? Печати сломаны, и игровое будущее вырисовывается теперь уже более-менее отчетливо. До финишной ленты осталось всего ничего. Неспроста ведь Сэмади завел этот разговор про обещание. Этот комбинатор все знает, все понимает. И то, что я вот-вот возьмусь за Великое Делание — тоже.

Да и к тому же — места-то знаковые, памятные. С них все когда-то начиналось. Вернее — здесь все когда-то началось. Не потяни меня черти тогда вон в ту рощицу — и не было бы ничего. Точнее — все было бы по-старому, как прежде. Я бы таскался по приемам да вечеринкам, огребал от Мамонта и вел простой и понятный образ жизни.

Хорошо ли, плохо ли, что все вышло, как вышло? Не знаю. Серьезно — не знаю. Иногда мне кажется, что лучше бы этого всего не случилось. Иногда наоборот. Последнее случается реже, но случается.

А вообще, не это главное. Главное, чтобы все это закончилось.