Файролл

Шутки шутками, но я всерьез стал прикидывать, какие из комнат тут могли быть спальней и туалетом. Абсурд абсурдом, а вдруг я прав?

Вот только этаж здесь не один, а несколько. Все туалеты обходить замучаешься.

— Королевская печать, — задумчиво произнес Странник и побарабанил пальцами по стене, к которой прислонился. — А может, мы не там ищем? Может, печать — это, собственно, печать? Ну та, которую короли на указы ставят?

— Тогда дело труба, — мрачно признал я. — Найти здесь, среди этих завалов, предмет размером с яблоко нереально. По крайней мере, за пару часов. И даже за пару дней.

— Прости, белый братец, но пары дней у меня нет, — ожидаемо сказал Сэмади. — Мы друзья, это так, но не настолько.

— Печать, — Странник пощелкал пальцами. — Печать. Где короли ставят печать?

— На указах, — ответил я. — На верительных грамотах.

— Не на чем, а где? — поправил меня Странник — Самые важные решения принимаются не в тронных залах, а в небольших кабинетах. Королевские выходы, приемы, всякие короны и мантии — это все представление, отрепетированная постановка на потребу публике. А истинная политика — она интимна и не терпит публичности, это дело двух-трех приближенных и самого короля как последней инстанции.

— Личный кабинет, — наконец понял я, куда он гнет. — Или рабочий, фиг его знает, как он тут назывался. Старик, ты гений.

— Просто опыт, — скромно ответил Странник. — Я на этих местных головоломках уже собаку съел. Да и не факт, что я прав.

Еще полчаса мы убили на то, чтобы найти рабочий кабинет короля. В результате, он обнаружился на третьем этаже, рядом с королевской же спальней, это мы поняли по остаткам гигантской кровати. Причем, чтобы попасть в него, нам пришлось растаскивать небольшой завал.

Зато там меня ждал приятный сюрприз. Ну, условно приятный.

Странник оказался прав, логика его не подвела — письменный стол, стоящий напротив давным-давно выбитого окна, мерцал приятным сиреневым светом. Но какой же он был огромный! Это был стол-монстр, стол-исполин. Его даже время не взяло, он и не подумал подгнить или затрухляветь. Он как будто нахально мне говорил: ""Ну-ну, попробуй меня уничтожить"".

Обычно мне дают три минуты. Даже не знаю, управлюсь ли. Как правило, предметы-печати куда прочнее, чем их обычные собратья.

— В сторону отойдите, — я достал меч. — После того, как печать уничтожена, обычно что-то происходит, какой-то спецэффект, не разрушительный, но зрелищный. Но лучше не рисковать.

— Плохо, — Сэмади с сомнением посмотрел на стены кабинета. — Все здание на соплях держится, как бы нам под ним не остаться.

— Нас так просто не убьешь, — успокоил его Странник. — А стол жалко. Хорош, хорош. Я бы такой себе забрал. Сразу видно — добротная работа, для монарха делали.