Файролл

Никто не шумел на улицах, никто не утверждал, что ""верхи не могут, а низы не хотят"", никто не требовал передать землю крестьянам, стены каменщикам, а трактиры пьяницам. Возникало ощущение, что ничего этого здесь и не было, что все это был сон.

У королевского дворца вообще была тишь да гладь, стражники у входа только и делали, что зевали. Впрочем, увидев нас, они взбодрились и покрепче ухватили древки своих алебард.

— Куда? — громко гаркнул один из них, преграждая нам дорогу.

— Туда, — без запинки ответил ему я. — К королеве, по личному делу. Имею на это полное право.

Судя по всему, стражника мои слова не убедили, хотя в глазах я и увидел некоторое сомнение.

Не понял сейчас. По идее он мне должен ковровую дорожку расстелить, а не раздумывать.

— Верно, имеет, — подал голос еще один стражник. — Простите, милсдарь, он у нас новенький. Проходите. И вы, господин рыцарь, тоже. А вот этот, смуглый, пусть тут подождет, насчет него у меня распоряжений нет.

Фу ты. Я уж подумал, что все, труба, Анне совсем уж верить нельзя. Но нет, обошлось. Правда, с Назиром нехорошо получается. По стражнику видно — он не пропустит.

— Оставайся, — сказал я ассасину, оценивающе смотрящему на стражников. — Есть правила, надо им подчиняться. Нет, оно бы и хорошо сейчас их всех перебить, но ведь новые набегут, а дело мы не сделаем.

— В прошлый раз коридоры замка оказались для тебя небезопасны, — справедливо заметил он.

— В прошлый раз была война, а теперь мир, — возразил ему я. — Наши смерти теперь никому не нужны. По крайней мере, здесь и сейчас.

Нет, можно было бы вызвать Брана, потратить сколько-то времени на перебранку с ним, добиться своего, но оно того не стоило. Нет резона Анне меня убивать прямо в коронном замке. Без шума этого не сделать, а он ей совершенно не нужен, особенно после достижения примирения и согласия с любимым чадом. Собственно, это была еще одна причина, по которой я не стал откладывать визит к ней.

Назир все-таки подчинился, но было видно, что он невероятно недоволен этим. Кстати — он стал проявлять все больше эмоций, на первых порах мне иногда казалось, что ассасин не совсем-то и человек. Очень уж бесстрастен был. А тут — гляди-ка. То улыбнется, то вон насупится. Пообтесался он с нами, оттаял. Хотя — что удивляться, такая кунсткамера вокруг, один экспонат другого краше.

Дорогу я худо-бедно помнил, до тронной залы добрался быстро. Анна была там, об этом я узнал у какого-то расфранченного пузана-царедворца, которого ошарашил фразой:

— Браток, не подскажешь, сама посетителей принимает или как?

Я толкнул памятные мне створки дверей и вошел внутрь со словами:

— Тук-тук.

Анна на самом деле была здесь, она о чем-то беседовала с Браном.