Файролл

Ручательства за них не даем, но свидетельствую, что платят они честно и настоящим золотом.

За забором помолчали, а после скрежетнул засов. Судя по всему, мастер Гро принял решение выслушать нас.

Против моих ожиданий, оказался он невысок, тщедушен, и более всего напоминал изрядно усохшего от времени и невзгод гнома, только без бороды и богатырского разворота плеч. Я-то думал, что будет эдакий мощный старикан, с иссеченным шрамами лицом и всем таким.

— В беседку, — коротко сказал он нам и махнул рукой, показывая, куда именно следует направляться, сам же подошел к Фиму, который так и остался за воротами.

Махнув на прощание контрабандисту рукой, и поблагодарив его за помощь, я направился к небольшой, но очень симпатичной беседке, затянутой диким виноградом, мои спутники последовали за мной.

Хозяин дома присоединился к нам минут через пять. Уж не знаю, о чем он вел беседы с представителем местного криминалитета, надеюсь, не о том, как бы нас половчее убить и ограбить. А что? Запросто такое может быть. Всем известно — без лоха жизнь плоха.

— Слушаю, — сев в массивное кресло, сказал мастер Гро, сурово сдвинув клочковатые седые брови.

Что любопытно — кресло было раза в два больше него самого, но комично он в нем не смотрелся. Лютый дед, я таких и в реальной жизни видел. Харизматичный.

— В тюрьме Тронье отбывает срок один человек, — тщательно подбирая слова, начал я. — За грабеж. Мне бы хотелось встретиться с ним и переговорить. Как именно будет организована встреча — безразлично. Можно меня провести к нему, можно устроить побег — на ваше усмотрение.

Старик помахал крючковатым пальцем.

— Мы еще ни о чем не договорились, потому условия ставить не след, — жестко пояснил свой жест он. — Продолжай.

— Хорошо, — я проникся к нему еще большим уважением. — Хотя все уже сказано. Мне надо встретиться с этим человеком.

— Зачем? — мастер Гро сплел пальцы рук в замок. — Что тебе от него нужно?

— Это принципиальный вопрос? — уточнил я.

— Возможно, ты хочешь его убить, — равнодушно сказал мастер Гро. — В этом я тебе не помощник. Службу я оставил, но помогать кому-либо в таких вопросах не желаю. Даже если человек и стоит того, чтобы умереть.

— Мне не нужна его жизнь, — заверил я его. — Никто из нас его даже не знает лично. У этого человека есть вещь, которая мне необходима, если быть более точным — обрывок пергамента, вот такой. Далее я с ним общаться не намерен и его судьба мне безразлична.

Я достал из сумки фрагмент свитка, полученный от Стивена, и протянул его бывшему стражу.

— Каракули, — изучив его, сказал тот. — Но ты не врешь.

Каракули. Не каракули это, а неведомый язык, из умерших. Я, как ни пытался, ничего прочесть не смог, даром, что получил умение разбирать подобные вещи.