Файролл

Как обычно, вместо слов раздались только скрежет и шуршание. А через несколько секунд и челюсть бдительного стража не выдержала такого напряжения, оторвалась и упала на землю.

— К Барону, — потыкал я пальцем им за спины. — Он меня приглашал. Мы с ним друзья, почти родня.

Секьюрити с недоверием оглядели меня, один даже потыкал костлявым пальцем мне в щеку, как бы намекая на ее цвет.

— Лучше пропустите, — посоветовал я им. — Если проблем не хотите. Вы знаете, кто я такой? Вы в курсе, что я могу с вами сделать и кому могу позвонить?

Самое забавное, что этот трюк, который в мире живых и настоящих людей сейчас уже никого не напугает, сработал. Меня пропустили.

Вот что интересно — посланцы Барона всегда речью обладают, а вот прислужники — нет. Может, он специально их немыми оставляет, чтобы они лишнего не болтали?

С тем, куда идти дальше, у меня проблем не возникло. Я двинулся на звуки музыки и минут через пять, пару раз споткнувшись о старые надгробия, вышел в самый центр кладбища, где и происходило основное действо.

Надо заметить, что в отличие от погоста близ Фладриджа, которое Сэмади оставил в первозданном виде, здесь он развернулся.

Ряд могил был вскрыт или снесен, надгробия же от них были пристроены к делу. Из них смастерили массивный черный трон, на котором вольготно расположился мой старинный друг, Барон Сэмади.

За спинкой кресла привычно расположились личи, вечные спутники моего немертвого приятеля. Головы в капюшонах, сами в балахонах, мечи у пояса.

Слева от него наяривал какую-то жуткую мертвячью мелодию загробный оркестр, состоящий из пяти волынщиков, облаченных в полуистлевшие гэльтские национальные наряды. Что примечательно — была в оркестре и одна скрипка, на ней играл невысокий скелет, на котором сохранились траченные могильными червями остатки черного сюртука.

Что окончательно меня добило — здесь и танцы присутствовали. Десятка три скелетов двигались в такт музыке, одиночно и попарно, задорно щелкая костями и даже выкидывая некие танцевальные коленца.

Меня кто-то дернул за локоть, я развернулся и увидел скелет, несомненно, раньше принадлежавшей женщине, об этом говорили остатки косы, сохранившиеся на ее черепе. Она еще раз дернула меня за руку и мотнула черепом в сторону замысловато двигающихся мертвецов, как бы говоря: ""Пошли, попрыгаем?"".

— Женщина, я не танцую, — сразу же обозначил свою позицию я.

Настойчивая гэльтка не пожелала воспринять эту информацию и уцепилась за меня уже второй рукой, причем ее костлявые пальцы, как оказалось, были на диво сильны. Прямо не руки, а клешни.

Хорошо еще меня Сэмади заметил.

— Братец! — гаркнул он и поднял вверх руку с массивной чашей. — Пришел? Что ты там трешься, иди сюда.